- И не было мысли, что ты ошибаешься? – настойчиво допытывалась Мила. – Здравый смысл тебе не мешал?
- Ну… - Кир задумался, - мой здравый смысл как раз не помеха. Он у меня очень гибкий.
- В каком смысле?
- Он немножко псих, - подсказал Грач.
- Я не псих! Просто я считаю, что сознание людей как бы загружено в пространственно-временной континуум. Его жесткие рамки – это обязательное условие для протекания нашей жизни. В науке мы обычно берем за точку отсчета внешние параметры и принимаем их за абсолютные, однако и в математике, и в физике существует множество альтернатив привычному восприятию времени, пространства и, соответственно, самой реальности. Иными словами, можно построить реальность без времени или без пространств, состоящее не из привычных нам измерений, а из других, невозможных сточки зрения здравого смысла. Понимаете, что я хочу сказать?
- Не очень, - ответил Грач. – Можно еще раз для тех, кто в танке? И попроще.
Кир вздохнул:
- Да куда уж проще! Я имею в виду, что обывательский здравый смысл не всегда прав. Когда понимаешь, что невозможное возможно, то это помогает доверять своим видениям. Глядя внутрь Сокгёна, я точно знал, что в теории все это возможно и нормально, так зачем мне было тратить силы на борьбу с очевидным?
- Потому что в голове у человека есть область, которая отвечает за наши религиозные представления и фантазии, - сказала Мила. – Я однажды читала про «Шлем бога», который изобрел какой-то австралийский ученый. Когда человек надевал его на голову и включал ток, то перед глазами у него возникали совершенно фантастические картины. Это было спровоцировано извне и не являлось правдой.
- А, шлем Персинджера, (*) - кивнул Мухин, - это немножко другое.
(
- Разве?
- Да, Мила, - заметил посерьезневший Грач, - электрический ток и энергия ци – это разные вещи. Наши ученые-головастики испытывали на мне все, что имелось в арсенале мировой науки, в том числе и тот самый шлем. Так вот, я не видел с ним на башке ничего.
- Чё, совсем? – восхитился непонятно чему Кирилл.
- Совсем. Как мне пояснили, я оказался невосприимчив. Тем не менее, я очень хотел помочь и себе, и другим, увидеть параллельный мир, связаться с самим собой или с Пашей - это муж Патрисии.
- Да, мне рассказывали, - кивнула Мила.
- Я был ко всему готов, к любому повороту, и все этого от меня ждали, но увы… - Володя развел руками. – Я хотел увидеть, и по идее, должен был обмануться, но результат совершенно не зависел от моих желаний. Я жутко расстроился. В неудаче были, конечно, свои плюсы, но я реально хотел помочь.
- Однако когда ты с Милой нечаянно вошел в ментальный клинч, то ты все-таки что-то увидел, - шепотом напомнил Мухин. – Вы вместе посмотрели мультики, и это объективно.
Мила опустила голову, прикусив нижнюю губу, а Грач кивнул:
- Вот именно. Электричество мне не помогло, потому что настоящие видения провоцируются другими вещами. Хотя я не исключу, и никто не исключит, что с помощью слабого тока мое сознание было разбалансировано. Ток выбил заглушку, а дальше уже пошло-поехало.
- Короче! – громко подвел итог Кирилл. – Разобраться нам помогает личный опыт и эксперимент. Чем больше мы экспериментируем, тем богаче наш опыт и тем увереннее мы способны отличить фантазию от истины. Не всякое видение правдиво, но когда оно правдиво, ты это сразу ухватываешь. Все просто.
- А по-моему, все ужасно запутано.
- Мила, но ты же сразу поверила, когда увидела себя в прошлом. Ну, тогда, во время «каскада». Ведь поверила?
Мила опустила голову.
- Вот! – удовлетворенно произнес Кир. – Значит, ты тоже знаешь разницу между сном и ясновидением.
Внимательно слушавший Белоконев деликатно кашлянул и суетным жестом поправил сползающие на нос очки:
