Голос Загоскина совсем ослабел.
- Я понял, не напрягайтесь больше, - сказал Вик, - я все понял. Спасибо!
На синих губах профессора родилась и тотчас померкла улыбка.
Раненого Михаила и его отца со всеми предосторожностями перенесли в другую, исправную, лодку. Ее мотор взревел, и они понеслись по реке в обратном направлении, к лагерю.
- Вот и сбылось пророчество, - проговорила Пат вполголоса, глядя на распростертых на дне лодки Загоскиных.
- Он крепкий старикан, - сказал Вик, сидевший рядом с ней и державший на весу пакет с капельницей физраствора для Михаила. Шум мотора не мешал ему слышать каждое ее слово. – Есть надежда, что они оба благополучно доберутся до госпиталя.
- Аш, что он говорил насчет Зеркала? Про какую карту?
- На дне шкатулки, - ответил Соловьев. – Нам придется поехать на север острова. В бухту Антунгила. Профессор жил там, когда его пригласили поработать переводчиком в Маруанцентре. Думаю, артефакты спрятаны именно там.
- Думаешь, на сей раз он не солгал? Он забрал артефакты из храма и перепрятал?
- Думаю, это был его последний секрет. Надо разыскать деревню Нуси, где жил Патса Одинец. Рукопись Устюжанинова, книга Загоскина и карта, выжженная на дне шкатулки – вот ниточки, способные куда-нибудь нас привести.
Пат сердито сжала кулаки и стукнула себя по коленкам:
- Надоело гоняться за ниточками! Сколько можно? У нас почти не осталось времени. Пора основательно взяться за наших «близнецов». И подключить Адель.
- Иного выхода и я не вижу, к сожалению.
- И прекрати рисковать понапрасну! Зачем ты прыгнул в воду, когда там были крокодилы? Я чуть с ума не сошла!
- Хотел помочь Мише.
- Погубить себя ради… агента «Прозерпины»? Агента, который заманивал нас в ловушку!
- Раньше смерти не умрешь. Я делаю то, что могу.
- Это глупо, - француженка поджала губы. – Абсурдно и нерационально!
- Когда имеешь дело с духами острова, рационализм должен отступить. Сейчас мы на их территории и нуждаемся в благосклонности.
- Абсурд! – повторила Пат. – Ты легко мог погибнуть и ничего бы этим не добился.
- Но я все еще жив. И Загоскины тоже. Я считаю, что таково условие. Мы обязаны доказать, что достойны обрести артефакты.
- Артефакты – это инструменты. Приборы. Это не магическое орудие! Чтобы ими владеть, не надо ничего доказывать. И я хочу, Аш, чтобы впредь ты ничего не предпринимал без моего одобрения.
Вик посмотрел на Патрисию:
- Я не твой подчиненный и действую автономно, так, как считаю нужным. Не дави на меня, пожалуйста!
- Я отвечаю за тебя! Ты вернулся в Яман, чтобы помочь, и это накладывает на нас общие обязательства. Мы должны работать согласованно, иначе не достигнем цели.
- Я вернулся, потому что должен был закончить то, что начал пять с половиной лет назад. И я никогда не говорил, Пат, что у нас с тобой одна цель на двоих. Я здесь из-за людей, для меня важен каждый из нас. А что важно для тебя?
Пат отвернулась, глядя на бурлящую за бортом речную воду. Пожалуй, именно в этот момент она с предельной ясностью осознала, что их с Ашором дороги разошлись давно и навсегда. И что Мила Москалева – это не случайный каприз, а закономерный итог всего, во что он верил и чего хотел получить. Как только эта эпопея подойдет к концу, Ашор уйдет. Удерживать его – все равно, что ловить ветер. Самое глупое занятие из всех, которые когда-либо заставляли ее сосредоточиться. Она не будет больше этим заниматься.
- Хочешь всех спасать – спасай. Я не стану тебе мешать, если твои планы не помешают моим, - вслух произнесла она. – Бог тебе судья. Я же буду продолжать то, ради чего родилась.
- Спасибо, - коротко поблагодарил Соловьев. – Но если твои планы не берут в расчет тех, для кого предназначаются, то грош им цена.
В ответ Пат горько усмехнулась. Она взглянула на распростертых на дне лодки Загоскиных. Оба были плохи и страдали.
- Надеюсь, мы довезем их до госпиталя живыми. Несмотря на связанный с ними негатив, я не желаю им зла.
- Я рад. Уверен, что это было нашим первым испытанием.
- А будут и другие?
- Если верить Оракулу, есть дороги видимые и невидимые. Но и те, и другие меняют души людей. Нам всем предстоит многое переосмыслить.
С носа «Тетиса» к ним осторожно перебрался Володя Грач. Присев на свободное место мрачно сообщил:
- У меня это… плохие новости.
- Голова? – сразу напряглась Пат. – Начинается?!
Грач кивнул:
- Раскалывается, сил нет. Надо было Милку при себе держать.
- Нельзя. Ее нельзя допускать в святилище, - ответил Соловьев. – С этим визитом в ее судьбе что-то определенно связано. Можешь ее взять под контроль? Прямо сейчас?
- Из лодки не могу. Она закрылась от меня. Из-за отца переживает.
Патрисия нахмурилась:
- Что еще натворил ее отец?
- Ничего нового. Просто Вик вчера ей все рассказал.
- Нашел время!
- Это надо было сделать, Пат. Мила должна была узнать правду.
- Она узнала – и что теперь? А еще с нею моя дочь! Сколько у нас времени до очередного каскада?
Грач поморщился и с усилием, дрожащей рукой потер лоб:
- Не знаю… Может, его и нет уже.
- Как только причалим, беги в лагерь изо всех сил, - попросил Вик.
