Началось конкретное планирование, в котором Громов уже участия не принимал. Его, как гражданского, отправляли в «гараж», на ледник, вместе с Салгиреевым, до сих пор таскавшим руку на перевязи. Там, в интересной ледяной полости, похожей на пещеру сокровищ Снежной королевы, они собирались прятать угнанный вездеход.
И вот настал момент действовать. Тимуровцы услышали, что «ледяной крейсер» наконец-то встал на курс, и с учетом скверной погодной обстановки прибудет на центральную базу не ранее послезавтрашнего дня.
В способности ребят захватить цель Громов не сомневался, но считал невероятно опасным передвигаться в горах при сильной поземке. Белая мгла мешает ориентации, глазу не за что зацепиться. Вот только именно она являлась залогом успеха. Приземистая «завитуха» прекрасно заслоняла происходящее от камер спутников, если вдруг у «Прозерпины» обнаружатся подобные на орбите, да и вероятность, что водители других вездеходов пропустят нападение, повышалась. Медлить из-за погоды было нельзя.
Замотав для маскировки винтовки белыми медицинскими бинтами, тимуровцы выходили из пещеры осторожно, опасаясь столкнуться с патрулем, но как и прежде, ход из заброшенной галереи никого не интересовал. Его не охраняли даже формально, для галочки. Громов, впрочем, не сомневался, что после атаки на поезд, многое в этом болоте изменится.
В массиве Орвина в тот день было сумрачно и холодно. Небо заполонили плотные мрачные тучи. Ветер пронзительно свистел между скалами как уличный бандит, направляющий ватагу на дело.
Первые пятьсот метров пути дались легко, под прикрытием крепких стен штормовые порывы практически не ощущались, но едва они вышли на открытый участок, стало скверно. Перед лицом крутилась ледяная взвесь, обжигающая холодом, который проникал даже под куртки. Единственное, что радовало – высокие вершины Орвинфьелла (*
- Будет снегопад, - прозорливо заключил Маркевич. – Но это нам на руку.
У последнего в ожерелье Орвина нунатака с поэтическим именем Мидгард они разделились: четверо тимуровцев двинулись к месту встречи с караваном, двигавшимся сейчас на юго-восток, а Юра с Али продолжили путь на запад, к горному леднику Нибелунгов. (**)
Укромное убежище в полости ледника обнаружил при недавнем обходе лично Громов. Он знал о ледниках все и моментально приметил термокарстовую пропасть, образовавшуюся в месте, где когда-то прошел тяжелый вездеход. Глубокая колея разрушила внешний моренный слой (*
Борецкий обрадовался этой находке как ребенок. Ледниковая пещера устроила его во всех отношениях: ее своды были достаточно прочными, чтобы не падать на головы, местоположение удачным, а источник теплой чистой воды обогревал ее изнутри. Этот уникальный внутренний микроклимат позволял им переждать смутное время вдали от горной базы, когда на них откроется охота.
- Готовый бункер! Это фантастика! – повторял Тимур, обходя полость по кругу. – Спасибо, друг мой Юрий! Вот подарок так подарок!
Стены пещеры были темно-голубыми, особенно в глубине – так выглядел по-настоящему древний лёд, успевший за тысячелетия спрессоваться столь сильно, что из него ушел весь воздух. В районе прогала он начинал уже подтаивать и бледнеть, но все равно смотрелся красиво.
Чтобы загнать сюда вездеход, пришлось оборудовать покатую горку, срыв одну из сторон воронки. По задумке машину предстояло скатить вниз и спрятать под естественным навесом, укрыв маскировочным брезентом и предварительно, конечно, содрав с нее все маячки, чтобы никто не вычислил. Натаскав в пещеру необходимого добра: одеял, спиртовок, боеприпасов, инструментов и консервов с немецкого склада, тимуровцы превратили ее в убежище, где можно перекантоваться несколько суток.
Скользя и спотыкаясь на жестких ледяных надолбах, Громов и Салгиреев несколько часов брели к тайному «гаражу». В душе они твердо верили в удачу. Верили, что трофейный вездеход станет их первым шагом к Зеркалу и другим артефактам, которые «Прозерпина» успела подобрать в окрестностях Города Бесконечной Мудрости Софьи.
