- Я знаю, но все равно боюсь. Я не взрывала этот злополучный баллон! Веришь?
- Верю.
- Я вообще сидела далеко. Конечно, я распсиховалась, но совсем чуть-чуть, и старалась держать себя в руках. Я делала аэробные упражнения, которые рекомендовал Миша…
Вик представлял, что она испытала. Ей нужно было время, чтобы упокоиться.
- Не думай об этом, - сказал он. – Все позади.
- Я не могу не думать, – неразборчиво пробормотала Мила, по-прежнему пряча лицо у него на груди. - Я видела его, Вик! Того, кто взорвал баллон. А он видел меня. Он теперь не оставит меня в покое.
- Здесь был диверсант? – вырвалось у Соловьева. – Или это кто-то из наших?
- Нет, это было... видение, - Мила по-прежнему прятала лицо, и потому голос ее звучал приглушенно. – Все самое ужасное произошло, когда я упала и провалилась в… в бессознательный кошмар. Вова смог меня вырвать оттуда, и монстр до меня не добрался, но он вернется, я знаю, я чувствую это! Он хочет, чтобы я оказалась в разрушенном храме. Я должна туда попасть, или он меня убьет!
Вик обмер. Он вдруг вспомнил злой оценивающий взгляд, которым его полоснула Адель у ворот в Крепость Королей. «
- Это был телепат, который находится на связи с Аделью и притворяется Пашей Долговым, - утверждающе произнес он. Пазл в его голове сложился.
Мила подтвердила:
- Вы хотели, чтобы я увидела Павла ее глазами, но получилось совсем не так. Не по плану. Это он увидел меня. И если бы не Вова...
Вик взглянул на Грача поверх ее макушки. Володя выглядел осунувшимся. Он стянул с себя влажную после купания футболку и сидел прямо на земле, выключившись из происходящего. Видимо, медитировал, стараясь восстановить силы, которых наверняка ушло немерено. Соловьев должен был поблагодарить его.
- Ты, конечно, хочешь, чтобы я все про него рассказала, но можно потом, попозже? Мне сейчас совсем не хочется вспоминать. Было очень страшно!
- Конечно, Мила, - сказал Вик. - Наверное, мне стоит поговорить об этом с Вовкой.
- Он его тоже видел. У него такие жуткие красные глаза! Злые, холодные… Как у настоящего демона!
Она снова задрожала, и Вик нагнулся, чтобы накрыть ее губы своими и заставить замолчать.
Плевать, что на них смотрело пол-лагеря, включая Патрисию, на глазах которой он еще ни разу не демонстрировал свои чувства к девушке. От поцелуя Миле стало заметно легче, и это компенсировало все вероятные уколы в его адрес.
- Мы вас так рано не ждали, только к вечеру, - сказала Мила, переведя дыхание. Она зарделась, и Вик был счастлив, что сумел вернуть на ее щеки краски. - Почему вы вернулись?
Кажется, известие о нападении крокодила прошли мимо нее, как и шествие с носилками от водопада. Вик не стал ее расстраивать, отложив до лучших времен:
- Так сложились обстоятельства.
- Хорошо, что вы приехали! Кир меня защищал, но один в поле не воин, а Иван Иванович держал на руках Адель, ему было нельзя вмешиваться. Они бы и ребенка не пощадили. Володя сказал, ты стрелял в воздух, чтобы их отогнать? Я как-то пропустила...
- Было такое.
Мила передернулась, и Вик обнял ее крепче.
- Последнее, что я помню, как они кричали «хватай ведьму!» Вова считает, что это телепат всех спровоцировал. Так что ты Кира не ругай! Кир оказался таким бесстрашным! Я бы не смогла как он: один против толпы разозленных мужчин…
- У Кира проблемы с амигдалой,(*) это участок мозга, от которого зависит оценка ситуации. (
- Хочешь сказать, что это… дефект?
- Это его особенность, которую он заработал из-за сильного стресса в детстве. Мозг Кирилла генерирует так мало страха, что он похож на щекотку и скорей возбуждает, чем служит тревожной сигнализацией. Ему нравится рисковать.
Не согласная с этим выводом, Мила бросилась горячо защищать Мухина:
- Если бы Кир был как все, то не вступился бы за меня. Никто не вступился, кроме него! Страх, конечно, полезная эмоция, но не всегда.
- Ты права, - поспешил успокоить ее Соловьев. – И я рад, что парень не подвел.
- Скажи ему об этом! Он тебя боготворит, это сразу заметно.
- Скажу. Обязательно.
