Обнимая Милу, Вик внезапно подумал о том, что и впрямь не стоит все поступки списывать на физиологию. Вот взять его самого: мир его, неустроенный и суматошный, внезапно обрел полноту. Сцементировался любовью. Всего один-единственный человек добавился в систему координат, и все стало выглядеть иначе. И если на одну чашу весов теперь клали благополучие вселенной, ответственность и долг – а на другой улыбку, живущую в Милкиных глазах, то эта улыбка перевешивала для него все остальное. Это ощущалось как нечто сакральное, снисходящее на него извне и с чем невозможно, запрещено бороться.
Сегодня он понял, что жизнь его без Милы лишается смысла. Ни одна женщина до сих пор не пробуждала в нем подобного экзистенциального безумия. Вик всегда вступался за кого-то, потому что считал это своевременным и справедливым, но сегодня его вел священный ужас. Если Мила вдруг исчезнет, он был уверен, что разобьется вдребезги. Разлетится на миллионы осколков и никогда больше не соберется обратно.
Ему казалось, что и раньше он любил. Но сегодня вдруг обнаружилось, что любовь пришла к нему впервые в жизни. Все, что было до, в подметки ей не годилось.
Грач, уходивший к речке, чтобы умыться, вернулся в лагерь и целенаправленно двинулся к Соловьеву.
- Вова, как дела? – начал Вик. – Я должен сказать тебе спасибо…
- Подожди, не сбивай меня с мысли, - остановил его Грач. Виновато взглянув на Милу, он неуклюже попросил ее отойти к навесу: - Мне надо поговорить с Виком, но не надо, чтобы ты снова все это слышала. С тебя хватит.
- Нет! – Мила вцепилась в Соловьева, словно боялась, что Грач начнет ее отрывать силой. – Я лучше закрою уши ладонями, но не останусь в одиночестве!
Вик вздохнул:
- Пусть остается с нами.
- Ну, как знаешь. Вряд ли он нападет сейчас снова. Ему тоже силы нужно восстановить и перегруппироваться. Мила же тебе призналась, кто нас посетил?
- Да. Вы встретились с телепатом «Прозерпины». Сумеешь описать его настоящую внешность?
Грач покосился на Милу и шепотом сообщил:
- Если честно, он полный урод. Глаза красные, злые… Рост средний, телосложение хилое. Боксом или борьбой он стопудово не занимается, хотя молодой, лет двадцать от силы. Был одет во что-то светлое, или мне так показалось. Я его по-первости вообще за призрака принял. Блондин, кажется…
Вик вспомнил разговор с Демидовым-Ланским по приезду в лагерь:
- Может, альбинос?
Грач почесал затылок:
- Черт его знает… Кожа на лице бледная, словно мукой припорошили.
- У него бесцветные волосы, ресницы и брови, - подтвердила Мила, которая и не думала затыкать уши. - Да, похоже, что он альбинос.
- Он был один?
- Нам и одного хватило, верно, Милка?
Грач изобразил на своем лице улыбку, призванную приободрить Москалеву, но поскольку улыбаться ему на самом деле не хотелось, получился кривой оскал. Мила, впрочем, в ответ несмело рассмеялась:
- Зрелище, конечно, не для слабонервных, но привыкнуть можно. Второй раз легче пройдет.
У Вика защемило сердце. «Ты ж мой боец!», - подумал он с гордостью.
- А как ты догадался? – с подозрением вдруг спросил Грач. – По красным глазам или слышал чего про альбиноса?
- Позавчера от Вани мельком, - признался Соловьев. – Он обмолвился, что «Прозерпина» вроде бы разрабатывала схожий с нашим «Циклоном» проект, и самыми перспективными в нем считались братья, страдающие врожденным альбинизмом. Демидов-Ланской размышлял, не они ли воду у нас мутят. Он надеялся, что один из альбиносов на самом деле нам подыгрывает, но по мне это сомнительно.
- Слышал его предположения, - кивнул Грач, - хотя при мне вы альбиносов не упоминали.
- Мы с ним в точности не знали, с кем имеем дело при посредстве Аделин. Сама она узнает новости или ей все приносят на блюдечке.
- До сегодняшнего дня не знали. Теперь проверено на практике: Аделью умело управляют, что не удивительно, она все-таки ребенок. Но откуда Ванька про моих
- От Вещего Лиса. В последний свой приезд он зондировал почву, не провернуть ли нечто похожее с Аделин и Милой.
Мила дрогнула, и Вик положил ей руку на плечо:
- Но Патрисия все эти предложения отвергла.
Грач хекнул. Немного покрутил головой, разминая шею:
- А знаешь, - произнес он задумчиво, - может, и зря отвергла. Нет, женщин и детей трогать нельзя, это святое, но вот я бы рискнул. Знаю, Аня меня, если бы слышала сейчас, прибила бы, да и Милка, смотрю, не разделяет, но мне терять нечего. Не найдем нож – мне так и так кранты. А с этим красноглазым все равно придется схватиться, так я бы хоть в курсе был, чему их учили.
- Их не учили, Вова, их пичкали под завязку сомнительной жижей. Пат считала, что с той стороны вам достаточно советов Миши Загоскина. Кстати, надо бы порыться в его вещах, вдруг да наткнёмся на что-нибудь стоящее.
- Порыться – это дело, но сначала предупредим Патрисию о Красноглазом. Дочку ее жалко. Она ж его папой называет, верит ему, слушается. А если там еще и второй где-то рядом околачивается…
