Вернуться в Антарктиду (СИ) полностью

- Она сказала «у меня как бы два папы», - вставила хриплым шепотом Мила. – Если телепаты близкие родственники, то тогда все ясно. Они во многом похожи, действуют и думают одинаково, и Адель это ощущает.

- Почему она их не боится? – Грач скорчил очередную зловещую мину. У Вика даже мелькнуло, что после нагрузки у него временно атрофировались мышцы лица, так эти гримасы были не похожи на его обычное выражение. – Мне, здоровому мужику, до сих пор не по себе, а Милка едва концы не отдала от одного вида этой бледной поганки.

- Адель показывала мне фотографию Павла Долгова, - сказала Мила. – Она видит лицо своего отца.

- Я же говорю, что он урод. Или они уроды! Девочка искренне любит красноглазую сволочь, а мы что – ничего с этим поделать не сможем? Грош нам тогда цена, – категорично произнес Грач. - Скоро Аделька подрастет, войдет в силу и начнет проводить в мир хотелки этих обманщиков, думая, что так и надо. Они же не просто так к ней прилипли. Мы не должны этого допускать!

- Идемте к Пат, - постановил Соловьев. – Мы втроем: ты, я и Мила. Возможно, сегодня она нас наконец-то послушает.

24.2

24.2/4.2

Людмила Москалева. Некоторое время назад.

Дождливая ночь выдалась для нее мучительно-тревожной. Вик был с ней, но его физического присутствия уже не хватало. Миле требовалось что-то еще: обсудить происходящее, вынести на свет божий всплывающие в памяти жуткие подробности, которые она давным-давно запихнула в дальний уголок, отгородилась от них, но теперь они рвались на свободу. Их было необходимо озвучить, выговориться, и Вик, конечно же, не отказал бы ей в поддержке, но как раз ему Мила и не могла ничего доверить. Кому угодно, наверное, но только не ему! Потому что болезненные воспоминания были связаны не столько с отцом, сколько с мужем. Рассказывать про Дмитрия Вику она не хотела.

Вик спросил ее, болела ли она чем-то серьёзным, требовавшим экспериментальных редких лекарств. Мила ответила, что подхватила на Мадагаскаре «какую-то заразу, лихорадку» - ей стыдно было признаться об истинной причине ее плохого самочувствия.

На яхте, отплывающей с Мадагаскара, Дима впервые применил к ней насилие. Не физическое – тут все было бы однозначно, Мила бы не потерпела ни побоев, ни угроз, но Дима вел себя хитрей. Он подавил ее волю, сломал гордость и растоптал мечты о дружной маленькой семье. Это оказалось болезненнее любых синяков.

Дмитрий был сам не свой после общения со стариком-колдуном. Что тот наговорил ему, Мила так никогда и не узнала, но муж ее, милый и предупредительный до сих пор, резко изменился.

Сначала он просто ходил мрачный, говорил отрывисто, отмахивался от нее и ее вопросов. Мила немного обиделась. Ей тоже было не по себе, потому что умбиаси напророчил ей кошмарную судьбу. Его слова врезались ей в память, словно выжженные каленым железом, она бы не забыла их даже на смертном одре: «Ваш брак обречен, потому что проклят богами и духами. Муж выпьет всю твою кровь, сожрет твою молодость, но это не принесет ему счастья. Ты умрешь первой, но потом вернешься в Подлунный мир и заберешь его с собой на ту сторону. И умирая, твой муж проклянет тебя».

Мила не верила. Отказывалась верить. У них с Димой все было хорошо. Однако когда следующим вечером он ворвался в каюту и грубо швырнул ее на кровать, у Милы впервые мелькнуло: а вдруг колдун прав?

- Раздевайся! – рявкнул муж.

- А нельзя ли повежливей? – возмутилась Мила.

Два часа назад она пыталась с ним поговорить, но Дмитрий вытолкал ее из гостиной:

- У меня важный звонок! Это касается бизнеса, и я не хочу, чтобы ты подслушивала!

- Когда это я подслушивала? – с обидой спросила Мила.

- Иди, иди отсюда! – он махнул на нее рукой. – Не видишь, мне сейчас не до тебя!

Оскорбленная до глубины души Мила ушла, хлопнув дверью. Он поступил с ней как с девкой, и ее гордость не могла этого простить. Пока Дима не попросит прощения и не объяснит, что происходит, она не желала делить с ним постель.

Однако муж был на взводе. Желая своеобразной разрядки, он не собирался уступать.

- Я сказал, раздевайся! – Подкрепляя свои намерения недвусмысленной картинкой, он принялся расстегивать брючный ремень. – Ты должна мне подчиняться. Выполнять любой приказ, даже если он кажется тебе абсурдным.

- Я тебе не проститутка!

- Вот именно! Ты моя жена и обязана слушаться беспрекословно.

Дмитрий был слегка под градусом, но не пьян и прекрасно отдавал себе отчет, и это Милу напугало. Ей даже возмущаться его домостроевскими заявлениями расхотелось. Она отползла от него по огромной кровати. Кровать занимала практически всю каюту, при желании, на ней могли бы отлично выспаться человек пять, но места для маневра и тем более бегства этот сексодром не оставлял.

- Послушай, мне кажется, ты сейчас не в форме. Ты напился и…