Тимуровцы топили печь, готовя на ней незамысловатые блюда. У индусов в запасах оставался даже хлеб – пропитанные спиртом лепешки, запаянные в целлофан. Когда-то, в первые годы освоения Антарктиды, с хлебом тут была беда, замерзшие буханки приходилось пилить ножовкой, а затем размачивать в кипятке, выходила тюря. С тех пор проблема разрешилась: для выездных экспедиций станционные повара научились делать «походный хлеб». Рецептура варьировалась от страны к стране, но неизменным оставалось одно: пропитанный алкоголем мякиш, запаянный в индивидуальную упаковку, не черствел даже на самом лютом морозе.
Выглянув на второй день сквозь исцарапанное окошко наружу, Куприн заметил, как «Бурлак» прямо на глазах вдруг начал самостоятельно удаляться от лагеря. Каким-то образом он сумел оборвать стальной трос, преодолел вал из камней, набросанных под колеса, и покатился по направлению к озеру.
- Сейчас ветер наш пневмоход угонит! – гаркнул Андрей.
Зиновьев недоверчиво рассмеялся:
- Покататься решил?
Но Борецкий среагировал мгновенно:
- Купер, за мной! – он схватил куртку и, натягивая ее на ходу, бросился к выходу. – Зина, задерни полог как следует, за палатку отвечаешь!
Стоило им оказаться снаружи, как ураган едва не оторвал их от земли. Держаться было не за что и некогда искать подпорки, поэтому, сориентировавшись и пригнувшись, Тимур и Андрей помчались вслед пневмоходу на свой страх и риск.
Первые попытки обуздать «Бурлак» оказались неудачными, он набрал ход, и запрыгнуть с разбега на подножку никак не получалось. В один из моментов машину развернуло, приподняло и чуть не опрокинуло набок, словно легкий картонный ящик. Наконец Тим вскарабкался и дернул на себя дверь, радуясь, что хотя бы запирать ее в Антарктиде не требуется, возиться с ключами было бы недосуг. Он уселся на место водителя и запустил мотор.
Пневмоход затормозил аккурат перед огромным скальным обломком, валявшемся на пути. Машина ткнулась в него решеткой бампера и встала, покачиваясь с боку на бок.
Куприн уже тащил к колесам дополнительные камни, отдирая вмерзшие в лед валуны. Борецкий, поставив машину на тормоз, поспешил к нему на подмогу, и они еще час в сгустившейся тьме перекатывали скальные обломки, обкладывая пневмоход со всех сторон. Парочку особо тяжелых камней они, кряхтя от натуги, забросили прямо в салон.
Пока работали, ветер немного утихомирился, будто впечатленный предпринятыми людьми усилиями, но зато повалил снег.
- Надеюсь, в таком виде он хотя бы до утра не сбежит, - пробормотал Тимур, утирая с лица пот, - а там распутаем трос и привяжем.
- Мда, без колес в этих краях никак, - поддакнул Куприн. Он гордился, что так вовремя заметил «побег» и предотвратил катастрофу.
Они вернулись к палатке, где изнывал не в силах ослушаться приказа командира Зиновьев. Снег, несущийся на ослабевших крыльях юго-восточного ветра, облизывал серые закоченевшие валуны и жидкими струями растекался под ногами. Белые хлопья с шуршанием били по непромокаемой куртке и норовили проникнуть под капюшон. Дюралевые ребра палатки вздыхали, натягивая ткань, и едва уловимо позвякивали, выпрямляясь.
- Я на склад заверну, - спохватился Тим, - чтоб уж заодно. Утку принесу, завтра потушим.
Мясные продукты по непреложным правилам хранились в специальном холодном складе, оборудованном на леднике. Иначе под палящим солнцем брикеты с мороженым мясом моментально оттаивали, а потом сразу же и замерзали, стоило температуре опуститься в ночное время.
Затащив упаковку с утиным филе в предбанник, чтобы до него не добрались пернатые разбойники, Тим с наслаждением разделся, подсел поближе к печке и вытянул ноги.
- Командир, - подал голос Зиновьев. Он снова сидел за ноутбуком, который оставил им Акил, - я наскреб кое-какую инфу про альбиносов. Не желаете ознакомиться? Мне их даже жалко стало.
- Читай, - кивнул Тим. – Но вряд ли я пожалею Белого Сахира. Репутацию садиста на ровном месте не получают.
