Окна тут были узкими – не круглые иллюминаторы, а вытянутые вдоль бортов параллелепипеды, украшенные по углам морозными узорами, из-за чего бывший военный вертолет вызвал ассоциацию с автобусом, перевозящий рабочие смены где-нибудь в российской глубинке. На похожем транспорте, помнится, Юра добирался однажды до альпинистской базы на Домбае, но сейчас вместо поросших елями обочин в окне виднелся темный бок нунатака, оранжево-красный вездеход, припорошенный снегом, и край темно-синего неба, по которому беззвучно перекатывались волны северного сияния. Последние казались исполненными враждебности, и по Юриной спине, перебарывая действие седативного препарата, прокатилась волна мурашек.
Громов потер лоб рукой в грубой перчатке. В вертолете было нежарко, и все это вкупе – зарождающаяся обеспокоенность и зимний холод – слегка прочистили ему мозги.
Элен д'Орсэ и Огюст, стоящие снаружи прямо под его креслом, о чем-то возбужденно переговаривались. Сознавая, как важна в его положении любая толика информации, Громов сдвинул наушники и заставил себя вслушаться в доносившуюся речь, благо говорили они по-французски, и язык этот он в целом понимал.
- Мадам, Доберкур придет в ярость! Я жду серьезных неприятностей.
- Не стоит переоценивать его силы, Огюст. После гибели наследника старик сильно сдал, и временами кажется, что поехал умом.
- И все же, если нас не поддержат…
- Я верю, что расчет Антуана был верен. Если сегодня, сейчас все получится, то и остальное тоже получится. Мы заполучим и
- И тем не менее Пьер куда-то запропастился. По-моему, стоит лететь, пока не поднялась шумиха. Достаточно того, что у нас будет Громов.
- Не лезьте со своими советами, Огюст! Ненавижу, когда вы начинаете разгонять панические настроения. Пьер занят делом, и у нас есть время, чтобы добыть для де Трейси полный комплект.
Пилот вертолета грузно проследовал мимо сидевшего в кресле Громова. Не обращая внимания на своего пока еще единственного и довольно беспомощного пассажира (то ли преступника, то ли инвалида), он высунулся из дверцы и крикнул:
- Эй, вы там! Нам передали уточненную метеосводку, погода ухудшается. Если не взлетим через минуту, придется делать крюк, и наше положение с горючим станет критическим!
- Мы ждем важного человека, - Элен по-прежнему всматривалась в сторону пещерного зева. - Если он не появится через минуту, то мы отправимся его искать.
- Если ваш важный человек, позволяющий себе опаздывать, не появится через минуту, то мы вообще никуда не полетим!
- Здесь решаю я! Без Пьера и его ценного груза лететь вообще не имеет смысла. Вы будете ждать столько, сколько понадобится!
- Я-то подожду, но циклон ждать не станет!
Пилот сердито захлопнул дверь. Вовремя, надо сказать, потому что у Громова от сквозняка стали подмерзать ноги, обувь ему выбрали совсем неподходящую.
- Ненавижу возить высокопоставленных придурков! – проворчал пилот, пробираясь мимо него в кабину управления.
- Огюст, сходите за Пьером! - тем временем обратилась Элен к своему помощнику. – Сигнал тревоги не включился, но там явно какая-то накладка.
- Конечно, я могу и сходить, но если начну расспрашивать, это покажется подозрительным, и тогда моментально доложат Доберкуру, - недовольно ответил ей офицер.
- Когда груз окажется на Крозе, станет уже неважно, поставят этого осла в известность или нет. Пока Драго в отъезде, у него руки связаны. Так что идите и проверьте, где Пьер! Или вы трусите?
Огюст неохотно пошел ко входу на базу, и тут наконец-то показался их запаздывающий попутчик.
Им оказался энергичный мужчина в синей куртке с эмблемой «Южного креста» – в таких тут ходили многие. Выскочив из ворот базы, он бежал всю дорогу, придерживая одной рукой капюшон, сдуваемый ветром, а другой прижимал к груди увесистый кофр, обтянутый кожей. В таких военные возят секретные документы: стенки изнутри укреплены бронированными пластинами, а на застежках стоят кодовые замки.
Завидев его, Огюст моментально развернулся обратно. В три прыжка он подлетел к трапу и откатил дверь:
- Мадам, скорее!
Элен, ежась, полезла в салон. Громова вновь обдало холодом.
Пилот тоже увидел приближавшегося человека и, недолго думая, запустил турбины. Вертолет зарычал, затрясся, и лопасти начали раскручиваться с противным скрипом и свистом.
Бегущий мужчина прибавил скорости и согнулся едва не пополам, противостоя воздушному натиску.
- Простите за задержку, - извинился он на превосходном английском с британским выговором, влетая в салон в облаке искрящейся снежной пыли. – Меня дернули в самый последний момент, я даже не успел забрать свои вещи.
Элен, усевшаяся в соседнем с Громовым ряду, встрепенулась, услышав звук незнакомого, как оказалось, голоса.
- Вы не Пьер! – воскликнула она. – Какого черта?!
Мужчина наклонился к ней, перекрикивая звук раскручивающихся лопастей:
- Что вы говорите? Не слышу!
Ее взгляд метнулся к кофру, пристегнутому к правой руке мужчины. Она буквально впилась сощуренными глазами в этот чемоданчик, и было заметно, как на лице Элен подозрение и тревога борются с надеждой и облегчением.
