- Где Пьер Дюпре? – срываясь на истерические нотки, спросила она.
- Пьер? Вы не поверите! У Пьера внезапно прихватило живот! – проорал в ответ мужчина с кофром. - Говорю же, для меня это поручение – полный сюрприз. Я собирался заняться совсем другими делами, а тут такая незадача.
- Вы кто такой?!
- Меня зовут Эндрю Моусон. Я специалист по передаче данных, сидел несколько месяцев на базе затворником, и это путешествие совсем не входило в мои планы. Однако буквально полчаса назад Пьер влетел в мою келью и сказал, что только мне может доверить важную миссию.
- Груз при вас?
- Груз? Наверное... Думаю, все в целости и сохранности. Вот записка для вас…
Незнакомец потряс сложенной бумажкой перед носом Элен д'Орсэ. Однако та, не обращая внимания на бумагу, привстала и с силой потянула на себя кофр, едва не уронив при этом мужчину на себя. В последний момент тот схватился за спинку кресла свободной рукой и устоял. Зато записка полетела на пол. Огюст поспешно подобрал ее и развернул.
Пилот высунулся из кабины:
- Почему вы не пристегнулись? Мы взлетаем наконец или нет?
- Минуту, у нас проблема! – крикнул ему в ответ офицер, пробегая глазами текст записки.
- Еще ждать?! Погода портится!
- Ничего, подождете! Мадам, это почерк Пьера, - сообщил Огюст. – Он пишет, что возникли непредвиденные обстоятельства, и этому человеку можно доверять. Однако я бы на вашем месте…
- Заткнитесь, Огюст! – Элен придирчиво рассматривала замки на кофре. – Отвернитесь! – приказала она, и когда Моусон отвернул голову, быстро набрала комбинацию на шифровальном замке. Заглянув внутрь, облегченно откинулась на спинку: - Все на месте!
- Ну, слава богу! – обрадовался Моусон. – А то ваша паранойя уже и мне показалась заразительной. Я ничего не трогал. Как мне отдали, так я и донес.
- Вы уверены, мадам? – снова полез с советами Огюст. – У нас нет возможности убедиться, что это не гнусный план, поэтому…
Элен замахала на него руками:
- Поговорим после! Вы готовы лететь с нами, Доусон?
- Моусон, - поправил тот, - Эндрю Моусон. Да, готов. Я все пытаюсь вам объяснить, что Пьер просил…
- Мадам, одумайтесь! Вы всерьез собрались взять незнакомого человека?! Не лучше ли взять только груз?
- Груз непростой. Раз Моусон присоединился к нам и его рекомендовал Пьер, значит, так надо. Мне нужны люди, а вы не вездесущи. Лучше скажите пилоту, чтобы взлетал.
Огюст явственно заиграл желваками, но больше спорить не решился. Он обернулся к кабине и крикнул:
- Взлетаем!
- Дайте мне записку! – Элен отобрала бумагу, прочла и удовлетворенно кивнула: - Пусть будет так! Займите уже место, Моусон, не маячьте!
Моусон поспешно нашел для себя подходящее кресло и уселся лицом к Громову и подальше от офицера, зыркающего на него с неодобрением. Чтобы нахлобучить наушники по примеру остальных, он скинул капюшон и открыл на всеобщее обозрение лицо.
Это был Тимур Борецкий!
Наверное, если бы Юрий не находился под действием препаратов, то выдал бы себя с головой, однако ему, можно сказать, повезло, он отделался лишь скромным движением бровей, поползших на лоб, и округлившимися глазами.
На его счастье, французы привлеченные тем, что вертолет оторвался от земли и стал подниматься в небо, дружно глядели в окна, и Громову удалось овладеть собой до того, как Элен метнула в него острый взгляд, проверяя, все ли в порядке.
Юре хотелось проморгаться, встряхнуться, однако перед ним совершенно точно предстала не галлюцинация, а командир тимуровцев из плоти и крови. Его присутствие для Громова стало сродни удару грома. Горячая волна прокатилась по венам, окончательно прочищая голову.
Борецкий-Моусон подмигнул Громову и чуть визгливо, изменяя голос, крикнул, обращаясь к Элен д'Орсэ:
- А долго ли нам добираться до «Альбатроса»? Признаюсь чистосердечно: я боюсь летать! Вертолеты ужасно шумные!
- Не больше часа, - ответила нехотя Элен. – Внимательно следите за грузом, с ним ничего не должно случиться в полете!
- Не сомневайтесь, лишь бы летчики не подвели!
Француженка отвернулась, давая понять, что поддерживать разговор не собирается. Борецкий-Моусон покосился на ее помощника, но и тот не горел желанием развлекаться болтовней. Изобразив на лице смирение, что придется лететь в тишине (если можно так выразиться про грохочущий салон вертолета), Тимур разместил на коленях портфель понадежнее и откинулся в кресле.
На Громова он больше не обращал внимания, ограничившись тем подмигиванием, лишь скользил по его фигуре любопытным, но в целом довольно равнодушным взглядом. Со стороны казалось, этот сонный пассажир интересует его не больше, чем материал обивки на креслах. Громов же пялился на него во все глаза.
