- Да Доберкур тебя в бараний рог сотрет, дурака! Или Элен эта пристукнет как свидетеля. Не долетишь ты до Крозе, как есть не долетишь! В море скинут, и все дела.
- Это ты из зависти меня пугаешь.
- Да нужно мне завидовать! Я еще пожить хочу. Без пальм, может, и девушек топлес, но зато до самой старости. А у тебя и могилки не будет. На дно пойдешь.
- Тихо, тихо! – прикрикнул Борецкий. – Чего разошлись? Завтра все равно последний день, нам делить больше нечего. Вертолет, корабль, свобода – какая ни наесть! Лучше выпьем за счастливый и короткий путь домой!
Пьер Дюпре, сам того не ведая, поучаствовал в его замысле. Упившись до чертиков (явно из-за страха перед предстоящей авантюрой), он с легкостью накатал бумагу, в которой расхваливал своего друга и даже не понял, зачем его просят все это написать. Пьер бы неминуемо проспал завтрашнее мероприятие, как и Моусон, но Тим попросил Зиновьева вовремя доволочь бесчувственные тушки до вертолета, вывозившего очередную смену. Пьяные вахтовики не являлись таким уж исключением, многие улетали с базы изрядно наклюкавшись на радостях.
Тим сообщил начальству, что у него возникли непредвиденные семейные обстоятельства и он нуждается в отпуске. Директор покричал, не желая отпускать нужного ему человека с бухты-барахты, но Борецкий стоял на своем и все-таки получил расчет. Куприн же занялся подделкой электронного досье и документов. Он трудился всю ночь, и к утру Борецкий превратился из гражданина Индии Гоундера в гражданина Великобритании Моусона.
Они все проверили: ни Элен, ни ее прихвостень Огюст де Мирабий никогда не пересекались с Моусоном, тихим парнем из команды айтишников. Под своим индийским именем Тим лететь не мог – проблема заключалась в тех самых «списках лояльности», составленными Дюпре. Своего приятеля Пьер в них внес, надеясь, что и тому перепадет какое-нибудь денежное поручение, а вот в поварах Элен, видимо, совершенно не нуждалась.
Тимуру пришлось гримироваться на ходу. Чуть иная прическа, походка, ужимки – и он посчитал, что готов сыграть эту роль. А там будь что будет!..
…- Значит, Пьер что-то подозревал? – повторила Элен, выслушав немного путанный рассказ Борецкого-Моусона.
- Он вел себя очень странно, как будто чего-то боялся. Он решил меня подставить. Возможно, знал, что вертолет неисправен и разобьется.
- Однако кофр он из лаборатории вынес.
- Да, вынес, всунул мне в руки, а сам побежал на посадку вместе с последней улетающей сменой. Пьер не желал зимовать в Антарктиде, мечтал жить в тропиках, где вечное лето и девушки с минимумом одежды, а меня направил на убой. А я-то считал его другом!
Элен пожевала губами. Хмурая морщинка пересекла ее безукоризненные скулы, вылепленные талантливым пластическим хирургом. Сейчас, в минуту напряженного размышления, было заметно, что на самом деле ей гораздо больше лет, чем обычно казалось.
- Я проверю ваш рассказ.
- Конечно, мадам.
За это Тим был спокоен. Куприн наверняка уже успел покопаться в хранилище и заменить или стереть все файлы и видео с Моусоном.
- Что будет с Пьером? Вы накажете его?
- Пусть судьба Дюпре вас не волнует, - сказала Элен. – Вам сообщили, что в кофре?
- Нет, мадам, но я догадываюсь. Это какие-то компрометирующие бумаги. Возможно, на Драгослава Марковича. Вы его не любите.
- Почему вам так кажется?
- Дракулу никто не любит. И он в последнее время слишком много о себе возомнил. Его брат умирает, и если на базе все потоки окончательно замкнутся на него одного… жди беды. Однако убрать альбиноса нельзя без того, чтобы не ослабить его покровителя.
Элен взглянула ему прямо в глаза:
- Возможно, вы не так и глупы, Моусон. Несмотря на все ваши истерики, вы все же выполнили поручение. И оно выбрало вас…
- Оно?
Элен колебалась.
- Я не могу отправить вас обратно, вы понимаете это? Вы слишком много видели и увидите еще больше.
Борецкий изобразил на лице испуг, которого от него явно ждали:
- Мадам, не губите! Клянусь вам, что я буду молчать обо всем, что случилось! И буду служить вам, особенно, если ваша цель и впрямь касается Дракулы. Альбиноса ненавидят на базе, и я не исключение. Подобное существо не должно забирать себе столько власти, сколько…
- Я не люблю болтунов!
- Простите, буду нем как рыба!
Элен вздохнула и вдруг, быстро набрав комбинацию, раскрыла кофр, достав оттуда статую «Железного человека».
- Вам знакомо это изделие?
Тим таращился на статуэтку, пытаясь, чтобы взгляд его оставался оловянным, каким он был бы у настоящего Моусона.
- Вижу, что знакомо. Вот что вы украли. Похитили с базы, воспользовавшись отсутствием Драгослава.
- Но я н-не з-знал! Я д-даже его никогда не видел! Только слышал...
- А это неважно. Вам никуда не деться ни от Доберкура, ни от Драгослава, ни даже с этого корабля, куда они первым делом направят свой взгляд. Те, кто помогал Пьеру в этом безумстве, наверняка уже мертвы. Да и Пьер… не думаю, что он доберется до вожделенного вечного лета. Вы понимаете, Моусон, что между вами и вашей смертью стою лишь я одна? Лишь я могу вас защитить.
Тим промямлил:
