Он не валялся на полу, к чему был готов, едва придя в себя. Он все это время, как оказалось, продолжал сидеть на кровати и касаться статуэтки. Только голова его дернулась назад, он запрокинул подбородок, когда это все с ним началось, и сейчас, открыв глаза, несколько секунд он тупо пялился в ребристое дно верхней койки, соображая.
- Как вы себя чувствуете? Вы в порядке? Желаете прилечь? Может, воды? – Элен беспокоилась за него. Она была довольна, ее глаза сияли. – Если немного расфокусировано зрение и голова кружится, то это нестрашно. Это быстро проходит.
Юра не отвечал. Он все еще был оглушен и возвращался в себя и в эту тесную и душную каюту с трудом. По частям.
- Юрий, просто ответьте мне, у вас получилось? У вас был такой вид… недолго, правда, но мне показалось… Я ведь права – вы смогли?
- Да… кажется.
- Отлично! – Элен едва не хлопала в ладоши. – Что или кого вы видели?
- Ильгиза… то есть не видел, а…
Громов сказал и прикусил язык. Наверное, не стоило им рассказывать, но Элен мягко улыбнулась и коснулась его плеча:
- Ильгиз телепат, контакт с ним, как с первым оператором этого Зеркала, вполне понятен. Что он вам сказал?
- Я не знаю… - Громов пытался лавировать, но физическая усталость значительно тормозила мыслительный процесс. – Я забыл…
- Что значит – забыл? Вспоминайте! Оператор обязан запоминать все, что видит в Зеркале, иначе зачем он нужен?
- Да, конечно, но… Кажется, Ильгиз говорил по-боснийски, я плохо его понимал. Лишь отдельные слова… По-моему, он сказал, что умер… и что-то про рай, про апостола с ключами.
Элен успокоилась. Громов словами про апостола нечаянно попал в яблочко.
- Да, действительно, с «Альфы» мне сообщили, что Ильгиз скончался вчера и перед смертью бормотал что-то про апостола Петра. Вряд ли он попадет к нему, слишком уж грешен, но вы не могли этого знать – вот что важно! Это доказывает, что вы увидели в Зеркале истину, характерную для многих миров.
Громов обуздал скачущие мысли и лихорадочно перебирал услышанные от альбиноса фразы, которые мог бы еще озвучить безбоязненно, но Элен удовлетворилась тем, что сеанс состоялся. Ее не интересовал Ильгиз, она желала знать другое.
- На сегодня достаточно, - провозгласила она. – Отдыхайте. Прогуляйтесь по палубе – Огюст вам, как обычно, составит компанию. А завтра вы, надеюсь, настроитесь на кого-нибудь еще. На какую-нибудь известную нам личность. Осталось два дня до прибытия на базу, и мы должны придумать убедительную демонстрацию ваших способностей. Показать нечто, что можно немедленно проверить… Ильгиз и прочий сброд, разумеется, не подойдут, но это уже моя забота подобрать вам задание.
Элен велела Борецкому-Моусону упаковать статуэтку в чемоданчик, проследила за этим и только после этого покинула каюту в его сопровождении, оставив Огюста с Громовым.
- Желаете прогуляться? – спросил француз равнодушно.
- Позже, - ответил Юра. – Я устал и хотел бы полежать.
Огюст тоже ушел, и Громов наконец-то смог перевести дух. Следить за своим лицом и словами оказалось непросто. Юра не представлял, как Тимуру удается так долго водить всех за нос. Наверное, к этому нужен особый талант.
Кстати, Борецкий, стоявший во время сеанса, как всегда, в самом дальнем углу за спинами французов, показался ему необычайно задумчивым. Его хмурый вид расстроил Громова. Он решил: Тимур не ожидал, что из затеи с Зеркалом что-то получится, и сейчас просчитывал, чем обернется для них это новое умение.
«Впредь буду заранее придумывать, что якобы увидел в Зеркале, - постановил для себя Громов, - правду сообщать нельзя, иначе проблем не оберешься»
Однако артефакт в его руках работал, и это само по себе становилось большой проблемой. Надо было срочно придумать, как от него избавиться.
