Кажется, противостояние Элен с Доберкуром действительно вышло на новую пугающую стадию. Она в самом деле поставила на карту все. Украсть из-под носа у Белого Сахира ценнейший артефакт – это не фунт изюма слопать! Сахир сейчас на Кергелене, но это не означает, что он не сможет их достать оттуда. Достанет и запросто. На что она рассчитывала – неужели только на него, Громова? Но разве может он тягаться с телепатом?!
Юра встал и подошел к иллюминатору, за которым плескался серый океан, усыпанный осколками льдин. На стекле с той стороны застыли капельки влаги. Глухо работал двигатель судна, корабль двигался вперед, и по переборке от его механического сердца бежала едва уловимая дрожь.
Во главе «Прозерпины» стояли три старинные семьи: Доберкуры, Орсэ и... Третьего имени Юра не вспомнил, как ни старался, но он точно знал, что прежде все эти люди не имели принципиальных разногласий и выступали монолитом. Ги Доберкур, сопровождавший Патрисию в Антарктиде, действовал в интересах всей корпорации, а возможно, что и в интересах всего сообщества иллюминатов, которое не ограничивалось «Прозерпиной». И вот сейчас эти глыбы пришли в движение...
Кто объединился с д'Орсэ против Доберкура? Если это представители третьей семьи, то каковы их мотивы? И отчего «глаз урагана», управляющий Зеркалом, является для них веским аргументом?
До сих пор Громов полагал, что тайная цель «Прозерпины» - уничтожить существующий миропорядок. Будучи бизнесменами, они не желали ввергать общество в чреду потрясений, какими могли обернуться революции и войны. Деньги любят тишину, и «Прозерпина» хотела внести нужные ей изменения по-тихому. Артефакты были для нее средством подмять под себя мир без шума и пыли.
Вселенная - это совокупность параллельных миров, «зеркальная сеть», доступ в которую дают приборы, функционирующие за счет пранической энергии или, если по-научному, напряженного поля гравитационного магнита. Меняя с помощью управляемой диффузии одни участки бытия на другие, из смежного, зеркального, мира, «Прозерпина» планировала очень аккуратно склеить из лоскутов реальность «под себя».
Однако настоящие артефакты – сокровища редкие. Почти сотню лет иллюминаты гонялись за ними, но так и не преуспели собрать вместе хоть одну триаду. Тогда у них возник план перевести процесс на научно-экспериментальные рельсы. Овладеть технологией и наплодить таких зеркал, клинков и чаш вдосталь, чтобы с их помощью вмешиваться в устройство мультивселенной.
Только, несмотря на огромное количество денежных вливаний и вербовку лучших ученых, требовалось время, чтобы создать мало-мальски работающий образец. И в этом смысле у человека, обладающего древними артефактами, было бы преимущество, поэтому поиски древних устройств не прекращались. Параллельно физическим разработкам шла еще и борьба археологов. Искали Черное и Белое солнца, Солнечный нож, а также пульт для управления ими – функционирующий алтарь или ключ, способные запустить процесс.
Каким-то макаром Доберкуру удалось разыскать Зеркало, это был успех, но Элен д'Орсэ перехватила его, несмотря на то что хитрый Доберкур укрыл его в далекой Антарктиде и приставил к нему двух телепатов. В эти минуты на борту корабля, следующего на базу «Гамма», плыли артефакт и его потенциальный оператор, «глаз урагана». Элен жаждала перекроить мир так, чтобы именно ее семья вышла из гонки победителем. Но если в рядах «Прозерпины» нет единого мнения, если они уже на стадии эксперимента начинают каждый тащить одеяло на себя, то что ждет их бедный мир?!
«Этому надо положить конец! – думал Громов. – Иначе мы раздербаним мультиверсум к чертовой бабушке, и всем станет очень плохо. Я уничтожу Зеркало!».
Уничтожить артефакт у всех на глазах – это было страшно, потому что в таком случае его собственный конец был очевиден. Это было верным самоубийством. Однако тихий голос в его голове нашептывал: «Правильно, это замечательный план! Зашвырни статуэтку в океан. Сделай это! Сделай!» И чем дольше Громов вслушивался в эти дьявольские интонации, тем крепче становилось его убеждение, что именно так и надо ему поступить.
Умереть героем. Спасти мир. Вика будет им гордится, когда узнает.
...Утром, после обильного завтрака (Громова решили кормить «на убой») Элен внесла в его каюту знакомый кофр. Ее сопровождали двое: неизменный офицер Огюст и – неожиданно для Громова – Тимур Борецкий.
Юра сдержанно поздоровался, стараясь не выдать своего восхищения. Тимур обладал поистине дьявольским умением вписаться в обстановку и стать своим везде.
В кофре, как и предполагалось, хранилась статуя «Железного человека». Элен кивнула Тимуру, и тот подскочил к тумбочке, чтобы поднять откидную крышку. Статуэтку водрузили на нее и дали Громову рассмотреть ее.
