- Драгослав тоже имеет свои слабости. Вряд ли он любит Доберкура как преданный пес. Я видел его брата, говорил с ним. У Ильгиза проснулась совесть, он реально сожалел, что участвовал во всем этом. Так может, и Драго сможет пробудиться?
Тимур был поражен:
- Ты что, совсем ничего не помнишь?
- О чем?
- Вы ж общались и весьма.., кхм, плотно, после чего тебя врачи едва откачали. И ты всерьез собрался с ним договариваться?!
Громов поморщился: те воспоминания и впрямь были не из приятных, и он гнал их прочь, чтобы не травить душу тотальным негативом. Честно говоря, он не знал, откуда в нем возникла эта миролюбивая идея возлюбить своего врага. Идея, прямо скажем, внезапная, но прорастающая в его душе с каждой секундой все активнее.
- Просто я считаю, что каждому надо дать шанс. Да и воин из меня, признаться, скверный.
- Нет, мой друг, не стоит рассчитывать на эту гнилую душонку. Дракула собственного брата предал, свою родную кровь, разве ж можно после этого с ним заключать сделки?
- Грустно, если так, - Юра отвел взгляд. – Тогда выбора нет. Только драка. Только кто кого.
- Сложность в том, что смерти нет, - сказал Тимур. – Нет точки. То есть она в теории есть, но до тех пор, пока мы не исполним свое предназначение, мы не сможем ее поставить, где захотим. И ты, и я, и Драгослав, и де Треси с Элен д'Орсэ – все мы исполняем написанную кем-то партитуру. Финал у симфонии разный – мажорный есть, есть минорный, но мы не должны фальшивить, вот в чем главная трудность и задача! Не допускать отсебятины, чтобы мелодия не превратилась в какофонию. Раз начали вести свою партию, так и следует придерживаться нот до самого конца. Компромиссы невозможны.
- А если самим сочинить – не выйдет разве?
- Так мы не композиторы, мы только музыканты. Исполнители.
- Исполнители чужих мелодий? Все мы без исключений?
- Все, кроме одной маленькой девочки, которая свободно ходит между мирами и способна писать собственные ноты. Но она еще слишком неопытна и не обучена нотной грамоте. Ее мелодии обрывочны и хаотичны. У нее все впереди.
- Жаль. Выходит, от нас ничего не зависит.
- Нет, от нас зависит очень многое, мой друг Юра, - возразил Борецкий. – Прости за пафос и образность, но от нашего мастерства зависит нотный текст, который проявится на следующей странице. Если мы не попадем в ноты, то, перевернув страницу, обнаружим, что певучая колыбельная превратилась в какой-нибудь рваный рэп. Со всеми вытекающими. Нам, людям, это сложно осознать и еще сложней принять, но Вселенная – это музыка, и она будет звучать всегда, даже когда нас не станет.
Громов снова вздохнул. Он смотрел на остров Свиней, укрытый пухом клочковатого тумана. Раскаты могучего прибоя гулким эхом гуляли среди черных скал, рядящихся в мириады холодных брызг как в кольчуги, и это совершенно точно ничем не напоминало колыбельную.
- Этот печальный остров, - продолжил Тимур, считывая его настроение самым удивительным образом. – Он выглядит заброшенным, но такой он только в нашем мире, а в другом… на другой Земле, параллельной, все совсем иначе, и поэтому Крозе становится физическим воплощением нашей с тобой Ultima Thule (*
Где океан, век за веком стучась о граниты,
Тайны свои разглашает в задумчивом гуле,
Высится остров, давно моряками забытый,
- Ультима Туле...
Остров, где нет ничего и где все только было.
(*
- Мы с тобой сделаем это, мой друг. Сыграем нужную мелодию, выживем здесь, на самом пределе, и победим, понимаешь расклад?
- Да, - тихо откликнулся Громов,– мы победим.
…Утром следующего дня на борт «Альбатроса» явилась целая делегация. Элен, извинившись за вынужденную предосторожность, велела заковать Громова в наручники.
- Я вам доверяю, но чтобы не нервировать наших гостей…
Голос ее был морозным, как ветер, гуляющий по палубе. В нем не было сочувствия и вины, на которые претендовали ее слова.
- Хотите дать им привычную картину, как с Ильгизом Марковичем?
- Вы верно подметили, Юра: дело в привычке. В дальнейшем мы будем вырабатывать с вами новые ритуалы и подходы, но сегодня только так. На этом настаивал Антуан де Трейси, и я вынуждена уступить, ведь этот план с похищением отчасти его заслуга.
Громова вывели наверх и поставили у борта, за которым волновался океан. Он подумал, глядя на неприступные берега, что раз операцией с самого начала руководил верховный магистр «Ордена Обеих Солнц», то место для своей тайной базы он выбирал с глубоким смыслом. Де Трейси, должно быть, только посмеивался, когда Доберкур отправлял копаться археологов в древних руинах на Кергелене. Знал, что они найдут там одни лишь мертвые развалины. На самом деле настоящим островом Туле для современных мистиков стал Крозе, забытый всеми. «
