А еще, как оказалось, де Трейси нашел абсолютно целый храм в дождевых лесах Мадагаскара. Правда, располагался он в параллельном мире... Но в здешнем мире не осталось исправного «Черного солнца», так зачем им храм?
«Прозерпина» перехитрила саму себя, - думал Громов. - Ослабляя «Яман», они раскроили мир таким образом, что в каком-то из разрезов потеряли ценнейшую вещь – Иремельскую Чашу. И теперь за ней пришлось лезть в иные пространства»
Желая немного подготовить Громова к тому, что его ждет, Элен еще накануне очертила перед ним картину грядущего.
В параллельном мире, по ее словам, удалось добиться сотрудничества с Патрисией Ласаль и ее дочерью. Те вроде как готовились к заключительной стадии эксперимента по спасению Павла Долгова, для чего привезли Иремельскую Чашу в Мадагаскарский храм. Туда же очень скоро приедет и прототип де Трейси с «Солнечным ножом» в кармане, а за ним и нынешний супруг Элен (вернее, тоже его прототип), отвечающий за «Каменное зеркало». Оператором выступит падчерица Элен, Людмила Сперанская. Ее отец, муж Элен, русский дипломат Сперанский, сознательно готовил дочь к этой процедуре, для чего пару лет назад ввел ей особый препарат - тот самый, что отлично зарекомендовал себя у Драгослава, пробудив его способности к восприятию
Вместе с Аделью у «Прозерпины» получалась нехилая такая ударная группа из людей с измененной ДНК и ученых. А главное – все было основано на близкородственных семейных связях. Никаких посторонних! Только свои, скованные общей целью. Прям настоящая мафия, и сицилийские крестные отцы от зависти рыдали в сторонке.
- Хотя вы и не член семьи, но вы получите шанс стать частью прекрасно организованного плана, - внушала Элен Громову, - вы справитесь с задачей лучше Драгослава, потому что ваш дар – естественный. Вы стали странником между мирами не в силу химических стимуляторов, а в силу обстоятельств, в силу судьбы. Завтра вы просто покажете, на что способны, и если Антуан одобрит, то послезавтра, наверное, вы уже поплывете с ним в Париж, к жене. Так что постарайтесь, Юра! В ваших интересах, чтобы все прошло, как выражаются русские, без сучка и задоринки.
Однако Громов, пусть и не обладая способностями телепата и ясновидца, догадывался интуитивно, что ни в какой Париж он не поплывет. Все решится именно здесь, вдали от чужих глаз. Хотя место для портала не имело по большому счету значения, мистически настроенный ум всегда предпочитает подкреплять веру соответствующими декорациями.
Пожалуй, Громов чувствовал де Трейси сейчас получше Элен, он чувствовал его подспудные желания. Магистр хотел организовать что-то вроде древнеегипетской мистерии вдали от цивилизованных троп и непременно в промежутке между Кратером и Мадагаскаром. Именно Крозе являлся вершиной стройного треугольника, соединяющего центры силы, а не Кергелен, расположенный намного дальше к востоку. Геометрия для мистика имела значение.
Оказавшись на палубе, Юра какое-то время рассматривал угрюмый океан и кипящие злой пеной рифы, но потом повернулся к ожидавшим представления «шишкам» из «Прозерпины». Их лица не выражали ничего, кроме высокомерия и малой толики любопытства. В основном это были мужчины, но среди них затерялась и женщина странной наружности – понять ее пол можно было лишь по женской одежде, тогда как внешность была груба и по-мужски массивна.
Слева и справа от «высокой комиссии» стояли вооруженные автоматами солдаты. Именно из-за них все действо перенесли на свободное пространство палубы. Открыть огонь в тесном помещении никто бы не рискнул.
Громов опустил подбородок на грудь, скрывая горькую усмешку. Все было точно так, как и в сцене, подсмотренной Тимуром с площадки. Дурная копия, приверженность оригиналу... Разве что оператору артефакта не собирались вводить наркотик – именно на этом и делала акцент Элен д'Орсэ, всячески подчеркивая, какую замечательную альтернативу она нашла.
Тимур тоже был здесь. Он стоял сбоку от толпы, имел вид бледный и взволнованный и снова, как и в вертолете, шарил по груди в поисках ладанки, как будто бы нервничая в преддверии жуткого зрелища. Громов при виде его игры непроизвольно улыбнулся. Даже сейчас, когда на него никто не смотрел, Борецкий ни на секунду не выходил из образа.
Без торжественного вступления не обошлось. Элен д'Орсэ толкнула речь, описывая достижения – истинные и мнимые – ее протеже из «рода белых дыр и ураганов». В конце она предложила де Трейси дать свежеиспеченному оператору задание, чтобы «все было по-честному».
