М а н д е р с. В основном среди молодых художников.
О с в а л ь д. Ну да.
М а н д е р с. И я полагал, большинству из них не по карману создать семью и жить своим домом.
О с в а л ь д. У многих из них действительно нет средств на свадьбу, господин пастор.
М а н д е р с. Как я и говорил.
О с в а л ь д. Но это не мешает им жить своим домом. И многие так живут, и это приличные и приятные дома.
М а н д е р с. Но я веду речь не о холостяцком пристанище. Под домом я понимаю семейный очаг, где глава семьи живет с женой и чадами.
О с в а л ь д. Конечно. Или со своими детьми и их матерью.
М а н д е р с
О с в а л ь д. Что такое?
М а н д е р с. Живет – с матерью своих детей?!
О с в а л ь д. Вы бы предпочли, чтобы он бросил мать своих детей?
М а н д е р с. Так вы говорите о незаконном сожительстве? Об этих диких невенчанных браках?
О с в а л ь д. Никакой дикости я в подобных союзах не заметил.
М а н д е р с. Но как вообще могут мало-мальски прилично воспитанные юноша и барышня не испытывать неловкости, живя невенчанными на глазах у всего честного народа?
О с в а л ь д. А что прикажете им делать? Начинающий художник без средств и бедная девушка… Свадьба стоит огромных денег. Что им делать?
М а н д е р с. Что делать?! Я вам скажу, господин Алвинг, что им делать. Держаться подальше друг от друга, вот что им надо было делать с самого начала!
О с в а л ь д. Такими речами вы вряд ли достучитесь до молодых, страстных, влюбленных людей.
Г о с п о ж а А л в и н г. Не достучитесь!
М а н д е р с
О с в а л ь д. Я хотел бы сказать вам вот что, господин пастор. По воскресеньям я часто бываю в двух-трех таких неправильных домах…
М а н д е р с. Еще и по воскресеньям!!
О с в а л ь д. Разумеется, как раз в этот день положено отдыхать и радоваться. И хочу вам сказать, что я сроду не слыхал в этих домах непристойностей и уж тем более не видел ничего, что можно бы назвать развратом. Но знаете, где и когда я сталкиваюсь в артистическом мире с грязным пороком?
М а н д е р с. Слава Богу, не знаю.
О с в а л ь д. Тогда позволю себе вам рассказать. О разврате мне доводилось слышать, когда какой-нибудь примерный семьянин, безупречный муж и отец, приезжал в наши края погулять по-холостяцки, в свое удовольствие – и, желая выказать уважение художникам, наведывался в наши бедные лачуги. Вот эти заезжие господа знают толк во всем на свете и обыкновенно рассказывают нам такое о разных вещах и местах, чего мы и помыслить не могли.
М а н д е р с. Что-что? Вы утверждаете, что наши добропорядочные сограждане?..
О с в а л ь д. Вам никогда не доводилось по возвращении слышать от этих беспримерно добропорядочных господ, что за границей повальный разврат?
М а н д е р с. Еще бы. Конечно.
Г о с п о ж а А л в и н г. И я слышала такое.
О с в а л ь д. Им спокойно можно верить на слово. Они знают, о чем говорят.
Г о с п о ж а А л в и н г. Не переживай так сильно, Освальд. Тебе это вредно.
О с в а л ь д. Да, мама, ты права. От этих разговоров пользы нет. Опять усталость навалилась. Пойду прогуляюсь перед обедом. Прошу прощения, господин пастор. Вы к себе этого примерить не можете, а я не смог сдержаться, простите.
Г о с п о ж а А л в и н г. Бедный мальчик!
М а н д е р с. Да уж, можно и так сказать. Плохо дело, вон до чего дошло.
М а н д е р с
М а н д е р с. И что вы на это скажете?
Г о с п о ж а А л в и н г. Скажу, что Освальд прав в каждом слове.
М а н д е р с
Г о с п о ж а А л в и н г. Я тут в своем одиночестве пришла к тем же мыслям, дорогой пастор. Но духу не хватало додумать их до конца. А теперь мой мальчик скажет все за меня.
М а н д е р с. Вас впору пожалеть, госпожа Алвинг. Однако я намерен поговорить с вами серьезно. И сейчас обращаюсь к вам не как ваш советник и поверенный в делах, не как друг юности вашего покойного супруга и вашей тоже. Перед вами священнослужитель, облеченный саном, – вот так же я стоял перед вами в самый отчаянный час вашей жизни.
