Сидящий рядом с ней Сэм автоматически приосанился, придав лицу стоическое вежливое выражение, приличествующее прослушиванию классической музыки. Тиффани наполняла бокалы, не проявляя заметной реакции на музыку, Эрика по-прежнему глядела в пространство, а Оливер наморщил брови, пытаясь сосредоточиться. Оливер вполне мог назвать композитора. Он был одним из тех образованных мальчиков из частной школы и знал много всяких вещей, но он не чувствовал музыку. Только Клементина и Вид чувствовали ее.
Вид встретился с ней взглядом, приветственно поднял бокал и подмигнул, словно говоря: «Да, я знаю».
Вид сидел за кованым столиком на передней террасе с разложенной на нем газетой и чистил школьные туфли Дакоты к утреннему информационному собранию в школе «Сейнт-Анастейша». Он вспомнил, как, бывало, чистил туфли старших дочерей, когда все они ходили в школу. Три пары черных туфелек, мал мала меньше. Теперь все его дочери ходят на шпильках.
Сегодня ему было как-то особенно тоскливо, и он не совсем понимал, в чем причина, и поэтому злился. Может быть, дело в погоде. Он слышал интервью по радио на тему о том, как недостаток солнечного света оказывает губительное психологическое влияние на жителей Сиднея. Падает уровень серотонина, отчего усиливается склонность к депрессиям. Во время передачи позвонил один англичанин и сказал: «Какая чепуха! Вы, австралийцы, такие изнеженные! Приезжайте в Англию, и мы покажем вам дождь».
Вид не считал себя настолько изнеженным, чтобы хандрить из-за плохой погоды.
Из тупика послышался шум двигателя. Подняв глаза, Вид заметил соседку Эрику, выезжающую на улицу в своем синем «стейтсмане».
Интересно, давно ли Эрика виделась с Клементиной?
Погрузив кисточку в черный крем для обуви, он начал наносить его на туфли.
Он не сказал ни единой душе, что на днях ездил на концерт Клементины, словно это секрет, хотя никакой причины таиться не было. Да, может быть, немного странно, что он пошел на ее концерт, но перестань – что в этом странного? У нас свободная страна. Любой может пойти на ее концерт.
– Разве не так, Барни? – обратился он к собаке, которая настороженно сидела на задних лапах, словно охраняя его от чего-то. – Разве у нас не свободная страна?
Барни метнул на него озабоченный взгляд, а потом вдруг потрусил прочь, как будто решив, что с Видом ничего не случится и ему следует проведать других членов семьи.
Вид тщательно начищал боковую часть туфельки. Женщины не умеют чистить обувь. Они чересчур нетерпеливые и поспешные. Они никогда не делают это качественно.
Умеет ли Клементина чистить обувь? Жаль, он не может ее спросить. Интересно было бы услышать ответ. Клементина ведь по-прежнему их друг, да? Почему она не отвечает на его звонки? Ему хочется лишь сказать ей «привет», напомнить о себе. Он даже посылал ей эсэмэски, а он не любит оставлять эсэмэски. Он предпочитает, чтобы человек увидел пропущенный звонок от него и сразу же перезвонил. Наверняка у нее в телефоне записан его номер. Ему было обидно. Прежде никто не оставлял его звонки без ответа. Даже бывшая жена отвечала ему.
Подняв туфельку, он стал рассматривать ее и вспомнил музыку. Это было необыкновенно. Бесподобно.
Решение пришло к нему неожиданно. Он был на набережной, собирался встретиться со старым другом в «Опера-баре», но у друга заболела престарелая мать, и он в последнюю минуту отменил встречу. Поэтому Вид зашел в Оперу, где долго беседовал с девушкой-кассиршей. Он сказал, что хочет послушать симфонию, и оказалось, проблем нет, осталось много билетов на симфонию «Так говорил Заратустра». Вид понятия не имел, что это такое, но девушка сказала, что он узнает музыку из произведения «2001: Космическая одиссея». И она оказалась права: конечно, он узнал.
Он особо не надеялся, что Клементина будет играть. Он знал, что она играет в оркестре не на полную ставку. Играет, чтобы кого-то подменить. Он знал также, что скоро у нее будет прослушивание для получения места в оркестре, которое ей очень нужно, а Эрика сказала, что прослушивание еще не состоялось.
Поэтому он знал, что она вряд ли будет играть, но ему всегда везло. Он был очень удачливым. Некоторым людям везет, другим нет, но ему всегда везло, если, конечно, не считать того, что случилось на барбекю, но это было просто отклонение от маршрута его удачливой жизни. Но в тот вечер ему повезло, потому что вот она – сидит на сцене в длинном черном платье, спокойно переговариваясь с музыкантом рядом, с красивым блестящим инструментом, прислоненным к плечу, будто усталый ребенок.
Отыскав свое место, он разговорился с сидящим рядом мужчиной, хорватом по имени Эзра, который пришел на концерт с женой. Вид рассказал ему, что никогда раньше не слушал симфоний, но что любит классическую музыку и знаком с виолончелисткой из оркестра, поэтому собирается очень громко ей хлопать. Эзра сказал, что зрители обычно не хлопают между частями произведения, так что лучше подождать, пока не начнут хлопать другие. Но жена Эзры, Урсула, подалась вперед и сказала:
– Хлопайте, когда захочется.
