Работу свою Малевин не любила, но выполняла добросовестно. Платили ей немного — чуть больше чем стоила оплата квартиры и коммунальные платежи. Она научилась очень аккуратно носить обувь и одежду, и радоваться маминым подаркам на дни рождения и скидкам в день Поворота Колеса. Она пришла к восьми утра, занялась привычными и простыми делами. Помыла полы в зале, подоконники, стекла на двери. Сняла со столов стулья, расставила столы, корзинки с приборами. Пока вытирала барную стойку почувствовала даже что-то вроде ностальгии. Ей действительно нравилась такая жизнь. Несмотря на то, что Малевин была эти годы бедна, как храмовая мышь, она была спокойна и умиротворена. Никогда в отцовском особняке, или в школе для элиты, или в не менее роскошных домах своих подружек, а позже в моднейших клубах и престижнейшем университете страны она не чувствовала и толики того покоя, который приходил к ней здесь, на работе, и на пропахшей рыбой кухне.
Если бы у нее был поэтический дар, она бы могла написать новую «Оду бедности». По меткому выражению своей напарницы, матери одиночки, воспитывавшей четверых детей, Малевин бесилась с жиру.
Тильда пришла без пяти девять — опоздала почти на час. Ну и ладно. Малевин прекрасно справилась и без нее, а у Тильды было время приготовить завтрак на пятерых, вытереть четыре сопливых носа, и проводить их обладателей до школ и детских садов.
Тильда пришла, невероятно роскошная, какой может быть только женщина, способная выживать одна с четырьмя детьми, зарабатывая полгульдена в час. И тень у нее была под стать ей — большая, в которой можно спрятать всех ее детей, но светлая, рассеянная.
Тильда сразу поняла, что с Малевин что-то не то. Может быть Малевин слишком печально сидела на стуле.
— Что случилось, дорогая? Скажи главное, не спуталась ли ты с каким-нибудь бандитом или наркоманом?
Она взяла в свои большие жилистые руки маленькие ладони Малевин, с тонкими пальцами, с короткими обгрызенными ногтями.
— Я получила наследство, вздохнула она. Наследство, которого не хотела.
— Что именно? Квартиру, машину? Счет в банке?
Малевин покачала головой.
— Если бы, Тильда, если бы…
Ей самой было смешно от того, что она делает из свалившегося на голову богатства трагедию. И это внутреннее состояние безнадежности ее раздражало тоже.
Она со вздохом опустила голову на руки.
— Хуже Тильда, хуже. Замок.
Тильда выглядела пораженной.
— Я, конечно знала, что ты богачка, Малевин! Но чтоб настолько!
— Мать у меня из Эоров, Тильда. — объяснила Малевин. — Королевская кровь. Отец конечно «новые деньги», он из тугих мешков.
Колокольчик на двери зазвенел. Ранние посетители? Нет, все было гораздо хуже. С этими двумя девицами, наряженными с ног до головы в эксклюзив, она училась на одном факультете.
Они наступали на потрескавшиеся плитки пола так осторожно, будто это минное поле. За столик присели на самые краешки сидений. Шерил все такая же ослепительная блондинка, какой была и четыре года назад, достала из сумки пачку влажных салфеток, протерла столешницу.
— Милочка, — обратилась Бесс, роковая брюнетка, к Тильде. — Нам два кофе, пожалуйста. И вытрите стол.
— И чашки бы неплохо было бы вымыть, — сказала Шерил себе под нос, но так, чтобы все слышали.
— Обязательно плюну вам в чашку, милочка, — уверила ее Малевин. Она прямо-таки чувствовала, как темнеет за спиной тень.
Тильда наступила ей на ногу.
— Ты чего? Это ты теперь богачка, ничего не боишься, а я так и с работы полететь могу.
Шерил и Бесс с оторопью посмотрели на Малевин. Будто в их присутствии вдруг заговорил стул. Малевин сжала и разжала кулаки. Когда-то она тоже была такой вот снобкой, спрятавшейся от мира за стеной папиных денег…
— Что, курицы? Не признали?
Шерил и Бесс наконец вскочили, закудахтали, всплеснули руками.
— Малевин, ты ли это? Куда ты делась, тебя же звал к себе на работу сам… — обе синхронно закатили глаза.
Малевин присела с ними за столик, Тильда пошла готовить кофе. На троих.
Шерил сообщила, заговорщицки оглядываясь:
— Ходили слухи что ты в клинике неврозов, как бедняжка Марион.
Бесс ее перебила:
— Или что тебя похитили…
— Или что…
— Нет, девочки, нет, — Малевин выставила вперед руки. — Я просто поняла, что вся эта мишура, — она кивнула на сумку Бесс, стоившую таких денег, что Малевин и за год не заработать. — Не для меня. И что я совершенно не амбициозна. Я зарабатываю впритык — чтобы не умереть от голода, и иметь крышу над головой. И я счастлива.
Бесс и Шерил переглянулись.
— Но теперь ты вернешься к нам, да? Мы ужасно по тебе соскучились. Да и ты, наверняка тоже… Это очень хороший опыт, ты такая молодец…
Малевин рассмеялась.
— Девочки, я не героиня из фильма «Принцесса на каникулах». Я жила так не для получения опыта, не в порядке эксперимента. И даже не для того, чтобы проникнуться горестями обычных людей и стать богачкой с золотым сердцем. Я жила так потому, что по-другому жить не хотелось.
— Отчего же ты приняла тогда наследство? — спросила Бесс.
