Итак, хозяином любимого Верочкой дома был состоятельный и известный во всей стране хирург. Его именем впоследствии будут названы улицы и университеты. Решив построить на юге дачу, профессор хотел видеть свой дом вместительным и красивым. Вместо высоких заборов соорудили изящные, как кружево, металлические решетки. Благодаря широким окнам в здание попадало много света. Большие балконы и веранда предназначались для отдыха хозяев и важных столичных гостей. Профессор жить здесь праздно не собирался: привез в город много современной медицинской аппаратуры, заговорил о серьезном лечении грязью и минеральной водой, стал использовать в строительстве собственного дома такие новшества, как теплые полы, теплый туалет и всерьез занялся строительством первого санатория. Первого не в России, а в целом мире, потому что нигде прежде отдыхающие не имели возможности жить и лечиться в одном и том же месте, а он, столичный хирург, позаботился о том, чтобы гости ни в чем не знали отказа. Им чистили выставленную в коридор обувь, их лечили музыкой, для них организовывали концерты и конные прогулки, им построили новый театр, потому что больной, находясь в хорошем расположении духа и на поправку, как известно, идет гораздо быстрее. Это же ясно, как дважды два!
Свой дом профессор построил для любимой супруги. Проводя зиму в столице, а лето – с женой и детьми на юге, он хотел, чтобы его супруга не скучала. Заниматься домом, воспитанием детей и многочисленными гостями было вполне привычным явлением для женщин их круга, но многие хотели вести активную общественную жизнь, заниматься благотворительностью. Все это было ей доступно, в новом доме и на модном курорте супруга была вполне счастлива и впоследствии стала помогать супругу в благоустройстве и декорировании первого санатория.
Революция и гражданская война ничего особенного в жизни курорта не изменили, кроме того, что казачество было лишено самостоятельных политических и военных прав, а впоследствии и вовсе ликвидировано как социальная и культурная общность. Политика расказачивания выражалась в сожжении станиц, массовых расстрелах и изгнаниях. Отношение новой власти к казачеству было вполне объяснимо: казаки являлись профессиональными военными, верой и правдой служили российской монархии и имели целый ряд привилегий, в собственничестве землю, участвовали в подавлении рабочих демонстраций. С ними лучше было бы не ссориться, но казаки дружить с новой властью не собирались. Привлечь их на свою сторону большевики не смогли и решили подвергнуть репрессиям. Принятое и подписанное в январе 1919 года Яковом Свердловым циркулярное письмо стало трагической датой в судьбе казачества.
Санатории были национализированы, в них теперь лечились рабочие и крестьяне. Семью профессора, который, как поговаривали, лечил впоследствии и вождей пролетариата, не тронули. Не повлияло и то, что ничем особым лечебная грязь вождю всех народов не помогла. Он пребывал в южном городке инкогнито, ходил, постоянно меняя маршруты, с охраной, переодевался и даже гримировался. Уехал разочарованный и раздосадованный, но курорт продолжал жить своей жизнью, уже с новыми хозяевами и по новым законам. В провинцию волны перемен доходили не сразу – это и спасло многих казаков, которые все же смогли уйти вместе с остатками белой армии в ближнее и дальнее зарубежье.
После смерти профессора в середине тридцатых годов прошлого века дом использовали по-разному. Он принадлежал санаториям, разным общественным организациям, в нем собирались открыть даже музей курортологии и подвергли здание значительным реконструкциям. Дальше даче известного хирурга везло еще меньше. К ней потеряли интерес. Здание стало медленно разрушаться, территория вокруг, обнесенная забором, выглядела очень запущенной.
Десять лет назад дом приобрел новый, никому не известный хозяин. Поначалу с азартом взявшись за переустройство дома, он собирался даже восстановить его первозданный вид. Реставрировались кованые решетки, собиралась по крупинкам лепнина, широкие оконные проемы, подбиралась плитка для пола, подходящая по стилю столетнему дому. Говорили, что хозяин даже наведывался в краеведческий музей, чтобы узнать, как вернуть дому его прежний облик. Узнав, что дело не из легких, таинственный хозяин решил подумать несколько дней: стоит ли его вложений такой сложный объект? Утверждали, что он даже хотел отказаться и вновь выставить дом на продажу, но через пару дней все-таки вернулся к старенькой сотруднице музея. «Денег у меня столько нет, но будем искать, двигаться шаг за шагом», – и сотрудница музея от радости прослезилась. Она уже давно, проходя мимо, чувствовала себя виноватой перед старичком и старалась не смотреть в его сторону, и вдруг такое счастье! Дай-да Бог!
