— Жизнь в башне, — продолжал говорить Мар, — это то, что человек должен выбирать добровольно. Рождение здесь — грех на плечах родителей.
— Судя по всему, ее родители так не считали.
— Учитывая то, что они еще и сбежали от нее? — Сырьевщик иронично улыбнулся. — Конечно нет. Вряд ли они думали о ней.
— Сложно сказать. Они оставили ей в подарок Мельбрус.
На мгновение Мар задумался. Он неосознанно приподнял взгляд и поджал губы, а затем, будто вытащив какую-то ниточку у себя из воспоминаний, спросил:
— Мельбрус — это же святой меч, которым владеют только высшие жрецы? Стало быть, один из родителей девчонки…
— Вот и я о том подумал, — продолжил мысль Амир. — Но для жреца на сто пятидесятом отказаться даже от Мельбруса означает самоубийство.
— Согласен. Вне башни эти ребята все равно, что бессмертны. А здесь, чем выше этаж, тем меньше они могут творить чудо. — Мар тяжело выдохнул, но затем внезапно дернулся вперед. Схватив со стола кружку с пивом, он быстро сделал несколько больших глотков и злорадно улыбнулся. — И пусть земля им будет пухом.
Амир недовольно хмурился, но особо не показывал злости. Он лишь понимал, что из той же кружки пить он теперь точно не будет. Устало откинувшись на спинку стула, он спросил:
— Отобрать у меня алкоголь, а не купить его самому — это высшая степень наслаждения для тебя?
— Забавно смотреть на твое обиженное лицо.
— Вот поэтому я все время натравливал на тебя монстров.
— Того глядишь и моя нога…
— Ну, не настолько же.
Оба мужчины громко рассмеялись, своим хохотом перебивая даже песнопения людей за соседним столиком. Лишь в этот момент они почувствовали какое-то облегчение на душе. Будто этот разговор наконец-то помог им решить одну значимую проблему.
— А что насчет тебя? — спросил Амир, снова поднимая взгляд в глаза товарища. — Ты никогда не хотел покинуть башню?
— Хочешь позвать меня с собой?
Мар поднес кружку к губам и окончательно допил остатки алкогольного напитка. Из-за горькости этого вкуса он весь сжался. Странный звук вырвался из его горла, будто бы тело наконец-то почувствовало расслабление.
— Наверх не позвал бы, — отвечал Амир, — сам понимаешь. А вот вниз — пожалуйста. Я уверен, что на более простых этажах ты прекрасно сможешь себя защитить.
Мар выпрямился и почему-то печально улыбнулся. С первой секунды его задумчивой паузы Амир понял, что он сходу был готов отказать, но не мог подобрать верных слов.
— Нет, брат, — спустя мгновение все же заговорил он. — Если куда-то и идти, то только вверх.
— Ты говоришь это от всего сердца?
— Я не люблю бросать начатое. Кроме того, снаружи мне делать больше нечего. Столько лет прожил здесь, наверняка про меня все забыли.
Мар натянуто посмеялся, будто бы эта ситуация не так уж его и задевала, но на его лице четко был виден страх всех авантюристов, оказавшихся в башне: он боялся, что его уже забыли.
Однако Амира интересовало совсем другое. Больше всего он беспокоился о том, что Мар, как и остальные товарищи, был околдован башней и поэтому помешан на ней. Обычно заметить помешательство можно было по взгляду человека. Несмотря на улыбку и даже бодрый голос, глаза сошедшего с ума будто ничего не выражали. Но в случае с Маром все было не так. Его глаза наоборот выражали целую гамму чувств, и все они были смешаны с печалью.
— Мне пора, — внезапно выдал Мар, поднимаясь на свою единственную здоровую ногу. — На рассвете загляни снова ко мне в лавку. Я выкуплю у вас все, что есть.
— Уже не все. Кое-что все-таки я унесу на этаж ниже, чтобы продать искателям.
— Серьезно?
— После того как я со злости ляпнул это, эта идея уже не кажется мне плохой.
Оба мужчины усмехнулись, явно понимая, что делали они все это скорее из вредности.
— Эх ты! — воскликнул Мар, проходя мимо. — Но я все равно жду вас на рассвете.
— Решил сюрприз устроить?
— Что-то вроде того.
Как только Мар ушел, а Амир остался один, он понял, что причин находиться в таверне у него уже не было. Все-таки в это место он с самого начала пришел лишь потому, что хотел наткнуться здесь на своего бывшего товарища.
Плавно поднявшись из-за стола, Амир развернулся и двинулся в сторону стойки с заведующей таверны. Пока он шел, на глаза ему попались те несколько шумных столиков, за которыми сидели радостные команды выживших авантюристов. Это чувство ликования после девяти ужасающих этажей мог понять каждый, кто находился здесь. Правда, Амир единственный в этом месте при виде подобных людей испытывал не ревность, а сочувствие. Они ведь еще не понимали, что рисковали напрасно.
