Несутся просторы и годыБлестящею чередойИ сны желанной свободыПроходят тенью ночной.И те же улыбки природыЖивут над нашей мечтой. И есть где то легкое сердце, Которое никого не любит И не помнит меня. (Милое сердце, Которое всех любит И помнит меня!)И я в гульливом потоке,Я чей то жалобный вздох,Веселый и одинокийДержусь за тоненький мох.Несусь в океан глубокийИ путь мой уже пересох. И зачем ты здесь, легкое сердце Ведь ты никого не любишь И не помнишь меня… (Только ты, милое сердце, – Ведь ты всех любишь И помнишь меня!)<p>Гостья</p>
Дай мне погибнуть от отчаянья!
(Т. Гофман)Эта гостья была вся в черном,Ей не о чем было мечтать;И они говорили о смертиИ о сладости умирать.И когда она уходила,Он тихо напомнил ейО том, что бедное сердцеУстало от быстрых дней.И тогда она улыбнуласьИ в ответ шепнула ему,И слова ее пронизалиБесцветную тьму.И когда он вкладывал в браунингЗолотой, блестящий патрон,Он хотел потом к ней явитьсяИ сказать, что счастлив он<p>Горе</p>Я предаюсь опять покоюИ сердцу говорю: – Забудь! –Почудится стук за стеною:– Войди, садись и гостем будь.Но тишина спокойно дремлетУсталая и я одинИ лишь портрет тоскливый внемлетКак тянется холодный сплин.Но ночь входящая затворитЗаботливо и тихо дверьИ я забыт в гробнице горяТвержу обманное: – Не верь!Но сердце знает безнадежноКак равнодушна тишинаКак тихо и легко, и нежноДуша к тоске пригвождена<p>Валерию Брюсову</p>Когда душою угнетенноюВладеет сон людских речей,Какою песнью благовонноюТебя приветить мне милей!Но в зала прелести размерныеТы появляешься – ничейВ неуследимые, неверныеМельканья взоров и огней.И остро резок лоб морщинистыйСкулы безумный поворот: –И ты уже над влагой тинистойНад зыбями запевших вод. –Сжимают четко руки тонкиеЗдесь летопись судьбы твоей;О, эти строки медвозвонкие,Рыданья родины моей!И – после тяготы томительной,И переменчивых сует –Своею влагою целительнойТы указуешь грани бед.И голос предостерегающий,Прельстительные вызвав сны,Встает как призрак быстротающийНеизреченной тишины<p>Музыка и поэзия</p>
