— Мой клиент, — с достоинством произнес Перри Мейсон, — желает действовать по справедливости. Вы можете использовать методы на ваше усмотрение, Доркас, но я намерен настаивать, чтобы собачий вой прекратился раз и навсегда. Вы сами видите, что из-за этого мой клиент пребывает в нервном состоянии.
— Я не нервничаю, а просто слегка расстроен, — огрызнулся Картрайт.
Мейсон молча склонил голову. Купер посмотрел на него, едва заметно кивнул и вновь устремил взгляд на Картрайта.
— Думаю, — снова заговорил Доркас, — что прокуратура не должна начинать судебное преследование без предупреждения. Мы отправим письмо мистеру Фоули, уведомив его о жалобе и напомнив об указе, согласно которому содержание подобной собаки является правонарушением. Мы объясним ему, что, если собака больна, ее следует поместить в лечебницу или питомник вплоть до выздоровления.
Перри Мейсон посмотрел на Картрайта. Тот попытался заговорить, но его сразу же прервал Доркас:
— Сколько времени там находится собака, мистер Картрайт?
— Точно не знаю — не менее двух месяцев. Я сам живу на Милпас-драйв всего два месяца. Все это время собака была там.
— Но раньше она не выла?
— Нет.
— А когда начала выть?
— Прошлой или позапрошлой ночью.
— Насколько я понимаю, — сказал Доркас, — ваши отношения с мистером Фоули хорошими не назовешь. Полагаю, вы не станете просить его, чтобы он заставил свою собаку прекратить выть?
— Не стану.
— Как насчет того, чтобы позвонить ему по телефону?
— Ни за что!
— Ну, предположим, я ему напишу…
— Вы не знаете Фоули, — с горечью промолвил Картрайт. — Он разорвет ваше письмо и заставит собаку выть еще сильнее. Ваше послание вызовет у него только злобную радость — ведь это доказывает, что ему удалось меня достать. Он покажет письмо жене и… — Картрайт внезапно умолк.
— Продолжайте, — подбодрил его Доркас. — Что еще он сделает?
— Ничего, — мрачно буркнул Картрайт.
— Думаю, — вмешался Мейсон, — нас удовлетворит ваше письмо, мистер Доркас, при условии, что, если собака не перестанет выть, будет выписан ордер.
— Разумеется, — согласился заместитель окружного прокурора.
— Но письмо, отправленное по почте, доставят не раньше завтрашнего дня, даже если вы вышлете его немедленно, — продолжал Мейсон. — Предлагаю вам составить официальное уведомление и послать его с одним из ваших сотрудников. Пусть он вручит послание лично Фоули, а если он отсутствует, кому-нибудь из его домочадцев. Тогда Фоули убедится, что жалоба мистера Картрайта имеет юридическое обоснование.
Картрайт упрямо тряхнул головой.
— Я хочу, чтобы его арестовали, — заявил он.
— Вы передали дело в мои руки, мистер Картрайт, — терпеливо сказал Перри Мейсон, — поэтому не забывайте то, что я вам говорил. Вы сами утверждали, что Фоули мстителен, что он состоятельный человек и может принять против вас ответные шаги. Если это произойдет, вам придется доказывать, что вы действовали честно и добросовестно. Думаю, меры, предложенные мистером Доркасом с внесенными мною изменениями, сделают ваш статус безупречным с юридической точки зрения. Советую вам согласиться на эту процедуру.
Картрайт исподлобья посмотрел на Мейсона.
— А если я не соглашусь? — осведомился он.
— При таких обстоятельствах, — тем же терпеливым тоном отозвался Мейсон, — вам лучше обратиться к другому адвокату, к чьим советам вы отнесетесь с бóльшим доверием.
Несколько секунд Картрайт молчал, потом внезапно кивнул:
— Хорошо, согласен. Но я хочу, чтобы вы послали уведомление прямо сейчас.
— Как только оно будет подготовлено, — успокаивающе произнес Перри Мейсон.
— Тогда я поручаю это вам и возвращаюсь домой. Вы представляете мои интересы, мистер Мейсон, поэтому оставайтесь здесь и проследите, чтобы уведомление доставили по адресу.
— Разумеется, — заверил его Мейсон. — Вы можете идти домой и отдыхать, мистер Картрайт. Предоставьте все мне.
Картрайт снова кивнул и подошел к двери.
— Благодарю вас, джентльмены, — сказал он. — Был рад с вами познакомиться. Простите, если я немного не в своей тарелке — я ведь почти не спал.
Дверь за ним захлопнулась.
— Ну? — осведомился Пит Доркас, повернувшись к доктору Куперу.
Психиатр соединил кончики пальцев на круглом брюшке. Добродушные искорки в его глазах исчезли как по волшебству.
— Ну, — отозвался он, — я бы не хотел ставить диагноз на основании ограниченных признаков, доступных в настоящее время, но, по-моему, мы имеем дело со случаем маниакально-депрессивного психоза.
Мейсон усмехнулся:
— Звучит внушительно, доктор, но не означает ли это всего лишь нервный срыв?
— Такого явления, как нервный срыв, в природе не существует, — ответил доктор Купер. — Это популярное выражение, характеризующее различные формы функциональных или дегенеративных психозов.
— Хорошо, поставим вопрос по-другому. Человек, страдающий маниакально-депрессивным психозом, не является безумным, верно?
— Ну, нормальным его не назовешь.
— Знаю, но он не безумен?
— Смотря что вы подразумеваете под безумием. Конечно, в юридическом смысле это не та степень сумасшествия, которая освобождает от ответственности за совершение преступления.
