— Это только повредит, — ответил он. — Кенту придется заключить с ней своего рода соглашение. Он не может допустить, чтобы на его имущество был наложен арест, пока дело не будет рассмотрено в суде. Он не может допустить, чтобы был назначен судебный исполнитель. И ему нельзя, прежде всего, вообще доводить дело до суда. Не с его нервами! Это может довести его до сумасшествия. Он еще до начала процесса будет в таком состоянии, что ей не составит никакого труда разделаться с ним.
— Что же делать?
— Откупиться от нее — больше ничего!
— Почему вы думаете, что она произведет хорошее впечатление на судью?
— Ее славное боевое прошлое. Она всегда добивалась своего. Вспомни: она прошла огонь, воду и медные трубы. Она далеко не дилетантка, когда дело доходит до свидетельской трибуны. Она подлинный профессионал, Делла.
— И вы собираетесь уступить ей?
— Я собираюсь откупиться от нее, если это то, что ты имеешь в виду.
— Тогда она поможет и Мэддоксу получить деньги.
— Прежде чем она получит откупного, — пообещал Мейсон, — ей придется выложить всю правду о Мэддоксе.
— Что вы имеете в виду?
— То, что ей придется признать, что Мэддокс звонил ей в три часа утра.
— Вы думаете, что Мэддокс будет это отрицать?
— Более чем уверен.
— Но почему?
— На это есть множество причин. Например, то, как они намеревались объединить свои интересы. Каким дураком оказался Дункан. Он думает, что приобретает в миссис Кент союзника. На самом же деле она играет с ним как кошка с мышкой. Она использует его как дубинку, которую можно опустить на наши головы. Как только она разделается с нами, то и Мэддокса вышвырнет за борт, чтобы не путался под ногами.
— Когда вы собираетесь договориться с ней?
— Сегодня утром Кенту предъявят обвинение в убийстве, — ответил Мейсон. — Окружной прокурор потребует незамедлительного разбирательства. Я собираюсь дать согласие. Мэддокс и Дункан начнут городить свою чепуху. Затем я вцеплюсь в Мэддокса, задав ему вопрос, что он делал в три часа утра. Он начнет вилять и либо вообще не ответит, либо солжет. Потом я отведу Дорис Салли Кент в сторону и заключу с ней соглашение. Я объясню ей, что если смогу доказать, что Мэддокс звонил ей по телефону, то это настолько улучшит положение Кента, что он в припадке радости сможет выделить ей значительную сумму наличными. Затем на трибуну выйдет Харрис и даст показания об этом телефонном разговоре, после чего на трибуну для свидетелей выйдет Дорис и подтвердит, что все так и было. Это выставит Мэддокса лжецом.
— Но ведь ей придется подтвердить под присягой, что она признала голос Мэддокса, а, может быть, она впервые его услышала.
— Технически — да, а практически — нет. Все, что мне надо будет сделать, — это выпустить на трибуну Харриса, позволить ему рассказать свою историю, потом вызвать для дачи показаний ее и дать понять, что она свидетель противной стороны. Я спрошу у нее, звонил ли Мэддокс ей по телефону в это время. Обвинение будет возражать. Тогда я задам вопрос по-другому — звонил ли какой-то человек в это время по телефону, отрекомендовавшийся как Мэддокс? Они, возможно, будут возражать и против этого. Суд, вероятно, поддержит протест, если она не станет утверждать, что узнала голос Мэддокса. Я сделаю вид, что устал от препираний, и затем спрошу ее в упор: «Мадам, что вы делали в то время, когда было совершено убийство, — утром четырнадцатого, — держали вы в это время трубку в руках и разговаривали с человеком, находящимся от вас на большом расстоянии?» Она невнятно и весьма неохотно ответит утвердительно, и это будет все, что нужно для присяжных. После чего отпущу ее со свидетельской трибуны. Окружной прокурор побоится устраивать ей перекрестный допрос. Затем я представлю фотокопии записей телефонной компании.
— Во что влетит Питеру Кенту соглашение с ней? — спросила Делла.
— Он дал мне согласие на сумму в сто пятьдесят тысяч долларов, если до этого дойдет.
— И вы предложите ей такую сумму?
— Не думаю. Во всяком случае, надеюсь, что нет, но она жадна. Хочу немного походить вокруг да около, прежде чем сделать ей такое предложение.
— Будете действовать через ее адвоката?
— Да.
— Тогда это обойдется еще дороже.
— Да.
— Почему тогда не обратиться прямо к ней?
— Это неэтично.
— Вообще-то, — возразила Делла Стрит, — она не произвела на меня впечатления женщины, готовой отвалить солидный куш из того, что урвет сама, какому-то адвокату.
Мейсон только собрался ответить, как раздался телефонный звонок, и Делла Стрит, подняв трубку и прикрыв микрофон ладонью, сообщила ему:
— Легка на помине. Миссис Дорис Салли Кент. Собственной персоной. Она сейчас в офисе. Желает видеть вас и просит сообщить, что уволила своего адвоката, так что в настоящее время ее никто не представляет.
Мейсон тихонько присвистнул.
— Ну, так что будем делать? — поинтересовалась Делла Стрит.
Мейсон отвесил преувеличенный поклон в сторону приемной.
— Эта малышка далеко не глупа, — ответил он. — Придется ее принять.
— Хотите, чтобы я записала все, что она скажет?
