— Хорошо, — согласился Перри Мейсон. — Я поставлю вопрос по-другому. Когда вы впервые покинули дом утром четырнадцатого до того, как было обнаружено тело убитого?
— Этот вопрос вполне соответствует процедуре перекрестного допроса, — определил судья Маркхэм. — Свидетель, отвечайте.
— Я не покидал дом вообще, — ответил Мэддокс.
Мейсон поднял брови.
— Разве вы не выходили из дома около трех часов утра? — спросил он.
— Нет, не выходил.
— В какое время вы удалились к себе в комнату вечером тринадцатого?
— Приблизительно около половины десятого, насколько я могу припомнить.
— Вы сразу легли спать, как только пришли к себе?
— Нет, мой адвокат мистер Дункан пришел ко мне в комнату вместе со мной. У нас состоялось продолжительное совещание.
— В какое время вы встали утром четырнадцатого? — спросил Мейсон.
— Я был разбужен вами и доктором Келтоном, когда вы вторглись ко мне в комнату, пытаясь выяснить, кто был убит…
— Вынужден заявить, что эта часть ответа содержит выводы свидетеля, — прервал его Мейсон.
— Протест принимается, — согласился судья, — присяжные не должны принимать во внимание последнюю часть заявления свидетеля.
— В какое время это было?
— Думаю, около восьми утра.
— Вы тем самым объясняете присяжным, что постоянно находились в доме, начиная с того времени, как удалились к себе в комнату вечером тринадцатого, до восьми утра четырнадцатого.
— Да, сэр, именно так!
— Разве вы не ходили на почтамт на станции «Пасифик-Грейхаунд» примерно в три часа утра, чтобы заказать междугородный разговор с миссис Дорис Салли Кент в Санта-Барбаре?
Мэддокс плотно сжал губы и отрицательно покачал головой.
— Вы должны отвечать на вопросы четко и внятно, — предупредил его полицейский.
— Вполне определенно, нет, — ответил Мэддокс, стараясь говорить отчетливо.
— Значит, не ходили? — притворно удивился Мейсон. — А где вы находились хотя бы приблизительно в три часа утра четырнадцатого?
— В это время я спал.
— Разве у вас, — допытывался адвокат, — не было совещания с мистером Дунканом, вашим поверенным, около трех утра четырнадцатого числа?
— Нет, сэр, точно нет!
— Или в любое другое время между полуночью тринадцатого и пятью часами утра четырнадцатого.
— Нет, не было ничего подобного.
Мейсон произнес:
— У меня все.
Гамильтон Бергер вызвал чертежника, который представил поэтажный план резиденции Кента. План был принят в качестве доказательства со стороны обвинения без возражений. Коронер определил время, когда было совершено убийство: в интервале между половиной третьего и половиной четвертого. Детектив сержант Голкомб сказал на свидетельской трибуне, что признает в разделочном ноже с лезвием, ржавым от пятен крови, тот самый нож, который был найден на кровати Кента под подушкой. Перри Мейсон, отпустивший предыдущих свидетелей без вопросов, спросил сержанта Голкомба:
— Что произошло с наволочкой и простынями с этой кровати?
— Я не знаю.
— Вы не знаете?
— Ну, мне сказали, что экономка отдала их в прачечную.
— Так она не сохранила их?
— Нет.
— Почему вы не оставили их как доказательства?
— Потому что думал, в этом не будет необходимости.
— Так это правда, что ни на подушке, ни на простыне не было пятен крови?
— Думаю, что не так. Они вроде бы были, но я не могу припомнить.
Мейсон спросил язвительно:
— Если бы на них оказались пятна крови, думаю, вы непременно сочли бы постельное белье важным доказательством и представили бы суду, не так ли?
— Возражаю, так как вопрос носит предположительный характер, — взорвался Бергер.
— Я его задал просто для того, чтобы добиться от свидетеля определенного ответа, — возразил Мейсон. — Он же показал, что не знает, были ли пятна крови, вернее, не помнит.
— Пусть свидетель ответит на вопрос, — решил судья Маркхэм.
— Не знаю, — признался сержант Голкомб и добавил: — Это вам бы следовало знать, мистер Мейсон. Ведь именно вы обнаружили разделочный нож.
В зале суда послышались смешки. Перри Мейсон ответил:
— Да, я знаю. И вы спрашиваете меня, что бы я вам на это ответил, сержант?
Судья Маркхэм опустил молоточек.
— Довольно! — приказал он. — Свидетелю надо задавать вопросы конкретно и по существу. Впредь не должно быть никаких перебранок между адвокатом и свидетелем.
— Выходит, — продолжил Мейсон, повышая голос, — раз на наволочке и на простыне не было пятен крови, и, возможно, поэтому, увидев в постельном белье доказательство, которое ослабит позицию обвинения, вы прямиком отправили их в прачечную, когда единолично производили осмотр помещения, не дав тем самым защите ни единого шанса представить белье суду. Разве я не прав?
С ревом Бергер вскочил на ноги, и из него посыпались возражения:
— Спорно, не по существу, лишено основания, не соответствует процедуре перекрестного допроса, попытка повлиять на присяжных, оскорбительная по сути.
Мейсон в ответ просто улыбался.
— Свидетель может ответить на вопрос, — распорядился судья Маркхэм, — ведь до сих пор мы не услышали четкого ответа — почему постельное белье отправили в прачечную?
— Я не в курсе, — ответил сержант Голкомб. — Постельным бельем я не занимался.
