— Но вы дали понять экономке, что в комнате не мешало бы убраться?
— Возможно, что и так.
— И заправить постель тоже?
— Может быть.
— Тогда, — провозгласил Мейсон, бросая торжествующий взгляд на присяжных, — у меня все!
— Вызываю Джона Дункана, — возвестил Блэйн, когда Бергер сел на свое место, предоставив своему помощнику ненадолго взять инициативу в свои руки.
Дункан помпезно выкатился вперед и был приведен к присяге.
— Ваше имя?
— Джон Дункан.
— Вы адвокат из Иллинойса и вы знаете обвиняемого Питера Кента?
— Да, совершенно верно.
— Вы находились, как я полагаю, в его доме тринадцатого и утром четырнадцатого числа этого месяца?
— Это верно. Я участвовал в деловом совещании с мистером Мейсоном, его адвокатом. На совещании также присутствовали Эллен Уорингтон, секретарша мистера Кента, и мой клиент, Фрэнк Б. Мэддокс. Насколько помнится, там находился также некий доктор Келтон.
— В какое время вы покинули совещание?
— Около одиннадцати часов. У меня был разговор с моим клиентом в его спальне после того, как совещание с этими джентльменами решено было отложить.
— Видели ли вы мистера Кента позже этим вечером и ночью?
— Я видел его ранним утром четырнадцатого.
— В какое время?
— Ровно в три часа утра.
— Где вы видели его?
— В патио, возле дома.
— Можете указать на схеме, вот на этой, под номером один, точное место, где вы видели обвиняемого в названное вами время?
Дункан указал точку на плане.
— А где на этой схеме обозначена ваша спальня?
Дункан указал.
— А из вашей спальни вы могли отчетливо разглядеть обвиняемого?
— Да, мог, сэр.
— Когда вы в первый раз заметили его?
— Я проснулся оттого, что какая-то тень упала мне на лицо. Затем я увидел, как кто-то движется по крыше портика. Я вскочил, взглянул на часы, чтобы узнать, который час, и подошел к окну. Я увидел Питера Кента, обвиняемого, одетого только в ночную рубашку, когда он пересекал патио. В руке у него был нож. Он подошел к кофейному столику, несколько мгновений помедлил, затем пересек патио и скрылся через дверь на другой стороне.
— Под «дверью на другой стороне» вы подразумеваете то место, которое я сейчас указываю на схеме; в спецификации оно обозначено: «Дверь на северной стороне патио».
— Да, именно эту дверь я имел в виду.
— А где, хотя бы приблизительно, находился этот кофейный столик?
Дункан сделал мелком отметку на схеме.
— Вы сказали, что взглянули на часы?
— Совершенно верно!
— И который был час?
— Три часа утра.
— Вы включили свет, чтобы видеть время?
— Нет, не включал. Часы были со светящимся циферблатом, и я мог видеть положение стрелок.
— Вы взглянули на часы до или после того, как заметили человека на патио?
— Как до, так и после. Я посмотрел на часы сразу же, как сел на кровати, и затем взглянул на них, когда вернулся в постель, после того как обвиняемый пересек патио и скрылся через эту дверь.
— Что вы сделали затем?
— Я был весьма заинтригован, надел халат, открыл дверь, оглядел коридор, никого не заметил и затем, решив, раз я нахожусь в доме, где ко мне относятся враждебно, то лучше не совать нос в чужие дела. Я лег в кровать и продолжил прерванный сон.
— Я считаю, если высокий суд позволит, — заметил Мейсон, — что следует вычеркнуть из ответа свидетеля утверждение, что он «находится в доме, где к нему относятся враждебно». Этот вывод свидетеля, попытка повлиять на присяжных, не имеет никакого отношения к заданному свидетелю вопросу и в дополнение ко всему прочему является его домыслом.
— Эту часть показаний свидетеля можно вычеркнуть, — согласился судья Маркхэм.
Блэйн обернулся к Перри Мейсону:
— Вам еще не предложили подвергнуть свидетеля перекрестному допросу, мистер Мейсон? Возможно, вы еще захотите спросить у него, почему он решил возобновить прерванный сон?
Судья Маркхэм нахмурился и сказал Блэйну:
— Призываю вас к порядку!
— Да, — непринужденно ответил Мейсон, — я спрошу его именно об этом. Мистер Дункан, как так получилось, что вы смогли вернуться в кровать и даже заснуть после того, как вашим глазам представилась такая необычайная картина?
Дункан подался вперед, явно рассчитывая произвести впечатление.
— Потому что устал, — был его ответ. — Я же слушал ваши разглагольствования целый вечер.
Зал суда взорвался от смеха. Судебный пристав стукнул молоточком. Судья Маркхэм выждал, пока восстановится порядок, затем обратился к свидетелю:
— Мистер Дункан, вы адвокат. Вас не надо учить тому, как следует вести себя свидетелю. Вы должны воздерживаться от попыток вызвать смех или от того, чтобы сопровождать свои ответы комментариями, о которых вас не просят. Вам также не пристало переходить на личности, отвечая на вопросы защиты!
Дункан смутился и мрачно согласился:
— Да, ваша честь!
— Если высокий суд позволит, — заметил Мейсон, — я вполне готов удовольствоваться ответом в том виде, как его изложил свидетель. Я не прошу вычеркнуть какую-либо часть. Я бы хотел подвергнуть свидетеля перекрестному допросу на предмет его заявления.
— Очень хорошо, — ответил судья Маркхэм, — можете задавать свидетелю вопросы по поводу его заявления столько, сколько сочтете нужным.
