– А зачем затопили камин? – вдруг спросил он. – Что, в этой маленькой комнате весенними вечерами всегда топили камин?
Мортимер Тридженнис пояснил, что в тот вечер было холодно и сыро. Поэтому, когда он пришел, затопили камин.
– Что вы собираетесь теперь делать, мистер Холмс? – спросил он.
Улыбнувшись, мой друг положил руку мне на плечо.
– Пожалуй, Уотсон, я все-таки возобновлю ту практику отравления табаком, которую вы столь часто и столь справедливо осуждаете, – сказал он. – С вашего разрешения, джентльмены, сейчас мы вернемся в свой коттедж, ибо я сомневаюсь, что здесь можно найти что-либо новое. Я обдумаю все факты, мистер Тридженнис, и если мне что-нибудь придет в голову, обязательно извещу вас и священника. А пока позвольте пожелать вам всего доброго.
Даже после того, как мы вернулись в Полдху-коттедж, Холмс не сразу нарушил сосредоточенное молчание. Он забрался с ногами в глубокое кресло, изможденное лицо аскета едва виднелось за голубыми клубами табачного дыма; черные брови сошлись к переносице, лоб наморщен, отсутствующий взгляд устремлен куда-то вдаль. Наконец он отложил трубку и вскочил на ноги.
– Нет, Уотсон, так дело не пойдет! – со смехом сказал он. – Давайте лучше пройдемся вдоль скал и поищем кремневые стрелы. Сейчас мы скорее найдем их, чем ключ к этой загадке. Заставлять мозг работать, когда нет достаточного материала, все равно что перегружать мотор. Он просто разлетится на куски. Морской воздух, солнце и терпение, Уотсон, а все остальное приложится.
– Теперь давайте спокойно обсудим наше положение, Уотсон, – продолжал он, когда мы вместе обходили скалы. – Нужно систематизировать то очень немногое, что нам точно известно, чтобы потом поставить на место новые факты, когда они появятся. Прежде всего, мы оба не можем согласиться с тем, что это происки дьявола, который подобным образом вмешивается в дела людей. Давайте полностью выбросим это из головы. Что ж, прекрасно. Тогда остаются три несчастные жертвы некоей сознательной или бессознательной деятельности человека. От этого и будем отталкиваться. Теперь посмотрим, когда это случилось. Если верить Мортимеру Тридженнису, то, очевидно, сразу после его ухода. Это очень важный момент. Вероятно, все произошло в следующие несколько минут. Карты еще на столе. Обычно в это время хозяева уже лежат в постели. Но тут они продолжают сидеть, не изменив положения и даже не отодвинув стулья. Итак, повторяю: это произошло сразу после его ухода и не позднее одиннадцати часов вечера.
Следующий очевидный шаг – выяснить, что делал Мортимер Тридженнис после того, как вышел из комнаты. Это было нетрудно, и он как будто вне подозрений. Хорошо зная мои методы, вы, конечно, догадались, что неуклюжая уловка с лейкой понадобилась мне для того, чтобы получить как можно более четкий отпечаток его ноги. На сыром песке след Тридженниса прекрасно отпечатался. Вчера вечером, как вы помните, тоже было сыро, и я, получив нужный образец, легко проследил его перемещения. Судя по всему, он быстро направился к дому священника.
Но если Мортимер Тридженнис исчезает со сцены, значит, на карточных игроков повлиял кто-то другой; как реконструировать эту личность и чем их можно было так напугать? Миссис Портер следует исключить – она совершенно безобидна. Есть ли свидетельства того, что некто прокрался из сада к окну и каким-то образом добился такого чудовищного эффекта, что все лишились рассудка? Единственное указание на это исходит от самого Мортимера Тридженниса, который утверждает, будто его брат заметил какое-то движение в саду. Это весьма удивительно, потому что вечер был темным, облачным и дождливым, и если кто-то собирался напугать этих людей, он должен был прижаться лицом к оконному стеклу, чтобы его заметили. Под окном находится широкий цветочный бордюр, но там нет ни единого следа. Трудно понять, как при подобных обстоятельствах незнакомец мог произвести столь ужасное впечатление; к тому же мы не находим подходящего мотива для такого странного и тщательно продуманного поступка. Вы улавливаете наши трудности, Уотсон?
– Еще бы! – убежденно ответил я.
– И все-таки, если у нас появится чуть больше материала, мы преодолеем их, – сказал Холмс. – В ваших архивах, Уотсон, наверняка имеются подобные случаи. А пока отложим это дело до получения более точных сведений и закончим утро поисками неолитического человека.
