На экране — разноцветные полосы. Голос: "Привет, дрочеры и дрочуньи". Другой голос: "Подожди, Гарик, что-то заело, нахер". Глухой удар.
Полосы, полосы.
Лицо. Парень с черной бородкой. Смазливый до отвращения.
— Ну, наладил, бля?
— Да, говори.
— Всем привет еще раз. Мы в Украине, в 1998 году. Мы трахаем за вас секс-идолов прошлого. Лене Барковой восемнадцать лет. Она, вы не поверите, — еще девственница. Как вы знаете, наша тайм-машина не способна перенести нас глубже 1998 года, поэтому мы не можем предложить вам насладиться Мэрилин Монро, только Леной Барковой.
— Не болтай Гарик, к делу.
— Хорошо, Серж. Серж Дольский — оператор нашего фильма. Пошли.
Грязная дорога, гуси, утки, везде насрато.
— Красивый городок Запорожье.
— Да уж, бля, не Метрополис.
Дом, ворота.
На стук выбегает черноволосая девушка в джинсах и поношенной кофте, подчеркивающей молодые сиськи.
— Вам кого?
— Привет, Лена.
— Откуда вы меня знаете?
— Нам сказали. Лена, хочешь вот это?
Перед лицом девушки появляется золотое кольцо с бриллиантами.
Она краснеет: понятно, что хочет.
— Ну, да. А что мне надо сделать?
— Трахнуться.
Лена просто багровеет от смущения.
— Но, я еще никогда.
— Мы знаем. В пизду — никогда. Но в рот брала, и не раз.
Баркова чуть не плачет от стыда.
— Заходите.
В комнате не прибрано: на полу кучка мусора, рядом веник, занавески серые от пыли, орет телевизор.
Лена голая. Пизда крупным планом.
— Смотрите.
Лицо Гарика. Его руки, раздвигающие Ленины нижние губы. Девственная плева крупным планом.
— Кто бы мог подумать, восемнадцать, а она целка, — оператор начинает дрочить, держа камеру на плече.
Гарик скидывает комбинезон. Лишает Лену невинности, отдает ей кольцо.
Конец фильма."
Жизнь Гарри Джеймса Поттера после краха Волан-де-Морта и организации мира в соответствии с "заветами Дамблдора", оказалась совсем не такой безоблачной, как ожидалось. Память у магов оказалась на удивление короткой — и вот уже практически никто не помнит о Мальчике, который выжил. Да и не мальчик Гарри Поттер давно, а 40-летний разочарованный в жизни и людях мужик. Алкоголизм, проблемы в семье, увольнение с работы, бедность и неуверенность в завтрашнем дне. Вот какую жизнь приготовил для своего любимчика Альбус Дамблдор!
Но у Гарри неожиданно появляется шанс все изменить. Какую сторону он выберет? Снова примкнет к Ордену Феникса и построит нищее и сирое будущее по Дамблдору, или же станет верным слугой Волан-де-Морта и создаст великий мир Черных Магов? А может, у Поттера будет собственный путь?
— Мама, папа опять наблевал, — сообщил зеленоглазый мальчик и, громко хлопнув дверью, выскочил на улицу.
Рыжеволосая женщина вздохнула, потянулась за пультом, выключила телевизор.
Пару минут посидела в прострации, таращась в стену, затем направилась к лестнице.
Мужчина в одних трусах лежал на ковре лицом в собственной блевотине. Пустая бутылка из-под виски 'Маджико' валялась рядом с его бессильной рукой. Кругом витал кисло-спиртовой запах.
— Гарри, — строго и устало сказала Джинни. — Гарри Поттер.
Мужчина отозвался нечленораздельным мычанием.
— ГАРРИ!
— Ыыы. Какого?
— Сколько можно? Сколько можно пить?
Рот Джинни некрасиво искривился, в глазах сверкнули слезы.
— Сколько можно пить? Сколько можно торчать в баре этого Флетчера?
Гарри, похоже, не слышал жену, издавая звуки, подобные бормотанию обезьяны — гиббона.
— Я изнемогаю, Гарри. Ты слышишь? — истерический голос Джинни разносился по всему второму этажу. — Разве могла я подумать, что семейная жизнь с тобой превратится в этот ад? Гарри! Я разведусь с тобой. Ты слышишь, Гарри? Я разведусь.
Гарри не слышал. Мерзкая кислятина продрала ему горло и он снова блеванул.
— О, господи, — воскликнула Джинни.
Она подскочила к Гарри, перевернула его на спину.
Лицо Поттера было помятое, испачканное. На лбу горел шрам.
— Ыыыы.
Женщина сморщилась.
— Гарри.
Джинни отвесила мужу пощечину. Глаза Гарри распахнулись.
— Ты?
Поттер сел на полу. Икнул.
Джинни поспешила повторить все, что говорила бесчувственному телу. Гарри мрачно слушал.
— Я разведусь с тобой, — закончила она, словно вбив последний гвоздь в крышку гроба.
— Дай…
— Что?
— Дай виски, говорю.
— Скотина!
