Воняло… Андреев не мог определить, от кого воняет — от кролика, либо от Быдлова. Но кролика дала Андрееву мама, потому Андреев решил, что воняет все-таки Быдлов. Цинциннатов называл Быдлова вторым Евтушенко и теперь вот этот "второй Евтушенко" лежит на кровати и воняет, несмотря на талант. Какое, в сущности, скотство!
Андреев отхлебнул из бутылки. В ней оказался таракан Љ 564. Андреев блеванул прямо на кролика. Кролик слегка позеленел. — "Какой странный кролик, на вкус словно крыса,"- вспомнил Андреев. Кто сказал эти обидные слова? КАТЮХА! Конечно, Катюха, блядь питерская! Она, видите ли, культурная, и не может есть всякую дрянь. Только водку жрет, по-питерски, культурно — из горла, бутылками. А матерится! Никто в этой стране лучше не матерится! Богиня! У нее и в стихах сплошной мат! Цветаева! СТОП! Чё, и Катюха здесь была?! Конечно, она попойки не пропустит! Так это ж она, истеричка хренова, сосалка позорная, размозжила Быдлову башку! Надо идти к ней и сказать: " Катюх, послушай…." ЧЧЧЕРТ! Как представишь ее — язык немеет! Блядь питерская! Обаяние культуры.
— Тук-тук-тук!
Кто-то стучит в дверь! Сердце Андреева оторвалось и повисло на дактилической рифме.
— Одиссей, открывай! Я знаю, ты там! Что с тобой? Заболел?
Ректор! Глазунов! Сука! Сука! Сука! Зовет Быдлова Одиссея, а Быдлов Одиссей лежит на кровати синий и во рту у него копошатся тараканы. А рядом на стуле сидит Андреев, после бухалова, он же, падла, и трахнул ректорова любимца по золотой голове. МАМАОЧКА!
— Тук-тук-тук! Одиссей, что с тобой? Андреев, ты там? Открывай, а не то!.. Ну постой же!
Каблуки ректора зашлепали по коридору. И как Андреев раньше их не услышал? ЧТО ДЕЛАТЬ?! Этот гад за ключом к кастелянше пошел! Притащился в общагу, пппадла! Все из-за Быдлова, гада!
Андреев словно развалился на миллион маленьких паникующих Андреевых.
— Что делать?! — вопили Андреевы. Может, выкинуть Быдлова из окна? СКОРЕЕ! Быдлов же все время грозил суицидом!
Каблуки Глазунова снова зазвучали в начале коридора, и миллион Андреевых вновь стал одним — взлохмаченным, страшным Андреевым. Этот Андреев кинулся к телу и принялся поднимать Быдлова. Без души Быдлов оказался невероятно тяжелым.
— Плекс-плекс-плекс! — пели по паркету каблуки и Андреев понял, что пропал — он не успеет дотащить до окна Быдлова и, тем более, пустить его в полет!
— Падла! — заплакал Андреев, заталкивая под кровать непослушного Быдлова. Заскрежетал ключ и открылась дверь.
— Андреев! — рыбьи глаза Глазунова гневно жрали Андреева — Ты почему не открывал?
Ректор бросил взгляд на стол и, взяв бутылку, отхлебнул.
— Где Одиссей?
— Андрей Андреич, я не знаю. Он не ночевал в общежитии.
— Не ночевал? Может, к родственникам уехал? Ты не в курсе, есть у Быдлова здесь родственники?
— Кажется, тетка в Реутове, — соврал Андреев, подобострастно глядя на Глазунова. "Не отчисляй меня!" — вопил организм Андреева, даже истерзанная желтая печень.
— Реутов? — Глазунов задумался. — Хорошо, когда он вернется, ты скажи, чтобы зашел ко мне.
— Непременно, Андрей Андреич.
— Спасибо. Да, Андреев, что это за вонь? Тебе пора уже избавляться от своих дикарских замашек! Наведи в комнате порядок, ты живешь со вторым Евтушенко, не забывай!
Андреев не стал спорить, что это Быдлов засрал комнату.
— Да! — воскликнул вдруг Глазунов. — Почему ты не открывал?
Андреев замялся.
— Я, Андрей Андреич, это….
— Не продолжай! До свиданья, Андреев! Наведи порядок!
— Непременно, Андрей Андреич! Всего хорошего, Андрей Андреич!
Глазунов пошел к двери, но задержался, падла, около стола:
— Курица?
— Кролик, Андрей Андреич. Из деревни привез.
Аристократические пальцы ректора отщипнули от кролика кусочек. Кролик вскрикнул.
— Не дурно! — похвалил ректор. Кролик радостно засмеялся.
Дверь за Глазуновым захлопнулась.
Андреев остался один с Быдловым, кроликом и тараканами. Теперь он любил всех, все были клевыми. Разве только Быдлов пока еще никуда не делся. Надо распилить его на куски и по куску снести на помойку. Но где взять пилу? Попросить у охранника? Не даст, жадный нацмен! Придется ножиком. Ножиком, которым резали кролика.
Быдлов лежал в темноте под кроватью, Быдлову было страшно и одиноко. Андреев с ножом в руке наклонился к нему — синяя, трупная рожа и, громко вскрикнув, отпрянул и упал на спину: труп Быдлова вылезал из-под кровати.
— Здравствуй, — пробормотал Быдлов, икая. — Жратва есть?
— Кролик, — жалобно просипел Андреев.
Быдлов накинулся на завизжавшего кролика.
— Оклематься не могу после вчерашнего, — признался Быдлов, — долго я был в отключке?
— Дооолго! — простонал Андреев.
Что-то стукнулось об пол.
— Нож уронил, — сказал Быдлов, жря кролика.
Андреев вдруг зарыдал.
Быдлов встал из-за стола и обнял Андреева.
— Ну-ну, — сказал Быдлов. — С кем не бывает!
Андреев рыдал.
