Когда я ехал обратно, воображение рисовало мне кадры немого чёрно-белого документального кино. Силуэты людей быстро и хаотично бегали по «долине нищих», жгли деревянные хоромы, ломали кирпичные палаты. Били тонированные «Кайены» с «Лендкрузерами» и выбрасывали своих вчерашних хозяев из окон верхних этажей. Подобно крестам с храмов падали с крыш выкованные неизвестными кузнецами флюгеры. Комиссары с повязками на рукавах приводили в исполнение смертные приговоры.
Особая роль в этом чёрно-белом воображаемом мною фильме досталась тому самому управдому. Он схватил заранее наточенные вилы, вломился в опочивальню хозяина и с дьявольскими искрами в глазах неистово протыкал спящую хозяйскую чету.
Дверь одной из восьми квартир поселковой двухэтажки открыла женщина с морщинами в виде рубцов.
— Здравствуйте! Меня зовут Алексей. Я к вам приехал антенну ставить!
— Ой, здравствуйте! А я вас тут уже заждалась! Вы, наверное, у нас в посёлке и не были ни разу?
— Да почему же, бывал. Но на вашей улице впервые. Ключ от чердака есть у вас? Мне нужно будет на крышу лезть.
— Да, ключ есть! Меня сын предупредил, что понадобится, я к соседке сходила и взяла. А у меня сын в город жить уехал. Он там работает, деньги зарабатывает хорошие. А мне тут скучно одной сидеть. Вот он мне и заказал тарелку эту спутниковую. И телевизор вон какой большой привёз на днях… В стенку не влез — так на тумбочку ставить пришлось. Я и не знала, что телевизоры такие большие делают сейчас. Хороший сынок у меня…
Я взял ключ от чердака и полез работать. Через пару часов антенна была установлена и на экране телевизора появилась трансляция первого канала.
— Ой, ну как чисто показывает! А мы тут уже все привыкли одну рябь эту смотреть. У нас в посёлке пять каналов если показывают, то уже и хорошо. А тут! Ой, батюшки! Надо сыночку позвонить, спасибо сказать!
Женщина взяла телефон и вышла на кухню.
— Алло! Коля! Алло! Коленька, ну спасибо тебе, сыночек, огромное… Да… Всё сделали… Всё показывает! Ага… Ты когда приедешь-то? Я пирогов твоих любимых напеку! Приезжай, сыночек.
Попрощавшись с довольной женщиной, я вышел из подъезда и, закурив, начал складывать в машину рабочий инструмент.
Во дворе дома на лавочке сидел дед лет шестидесяти и монотонно щёлкал семечки. Увидев меня, мужчина оживился.
— Молодой человек, сколько эта ваша спутниковая тарелка стоит?
— Десять.
— Ох ты елки-палки! Дороговато что-то. Ну, ничего, Ларка зажила хоть.
Я подумал, что не расслышал и вопросительно посмотрел на деда.
— Да, говорю, Ларка хоть нормально жить начала. По-человечьи. А то с этим долбоёбом одни мучения были у неё. Хотя, о мёртвых плохо нельзя говорить…
— Вы о чём?
— Да я про Ларку! Ну, про Лариску, у которой ты был только что. Антенну которой ставил. Сын у неё был тут — Коля. Коля-колёк, наркоман — кололся. Полквартиры вынес, бабе житья не давал. От наркотиков этих и сдох. Вот, дай бог памяти… Так, а число нынче какое? А, ну да. Годовщина сегодня!
В поселковых многоэтажках осталось очень мало квартир, где до сих пор стоят деревянные входные двери. Обычно за такими дверями творится какой-то ад.
— Кто там?
— Антеннщик. Вам антенну надо ставить?
— Какую, блять, еще антенну?
— Спутниковую.
— Аааа… Ща.
Дверь оказалась не заперта. Хозяин квартиры стоял в трусах и в белой, местами засаленной, рубашке. Изо рта блестели золотые зубы и пахло смесью говна, трупов, алкоголя и дешёвых сигарет. Как выяснилось позже, такой запах стоял по всей квартире. В коридоре была разбросана стоптанная обувь, на полу валялись высохшие чайные пакетики вперемешку с осколками разбитой посуды. О том, что творилось на кухне, я бы предпочёл забыть.
— А я вот бухаю!
— Да, я вижу.
— Будешь?
— Нет.
— А у меня и нету, понял?
— Телевизор где?
— Чё?
— Кабель антенный куда тянуть?
— Ах ёптыть, ты же этот… Вон телевизор стоит. Слушай, а ты антенну же на улице ставить будешь?
— На улице.
— За окном?
— За окном, да.
— Это в окно лезть надо?
— Надо.
— А как ты полезешь?
— Как обычно. У вас какие-то пожелания?
— Да не то чтобы… Не знаю, как тебе сказать… Короче, у меня послезавтра сын откидывается.
— Чего?
— Сын откидывается. Четыре года сидел, а сейчас вот откидывается. Придёт, сперва меня отпиздит, а потом деньги искать начнёт. Денег у меня нету — я на них эту ёбаную антенну купил. Он её тогда захочет снять и загнать куда-нибудь.
— Да может, и не захочет. Может, перевоспитался?
— Да ну нах! Первый раз чтоль?
— Ну, смотрите, я сейчас всё сделаю, а что там у вас дальше будет — меня не сильно волнует. Если вы антенну сломаете, я бесплатно ничего чинить в эту вашу задницу не поеду.
— Да мне пох, куда ты там поедешь. Ты сделай мне вот что…
— Что?
— Поставь эту тарелку подальше от окна.
— Зачем? Чтобы в окно её не видно было?
— Ну да. Чтобы хер дотянешься.
— До куда сам дотянусь — там и поставлю.
— Ну, ты подальше дотянись, а? Я просто знаешь что думаю?
— Что?
