– Бульон на столе. Таблетки вот здесь на подносе. На листке я написала, как принимать.
– Хорошо, хорошо, Людмила Григорьевна. Не беспокойтесь. Мы все выполним. Да, Антон Ильич? – подмигнул другу Геннадий Петрович.
– И чай, – не успокаивалась Людочка. – Антон Ильич, чай пейте как можно больше. Я там заварила, на кухне термос стоит.
Она окинула взглядом все вокруг, проверяя, не забыла ли чего.
– На счет работы не переживайте. Папку вашу я вчера сама отвезла Алексею Евсеичу домой, прямо в руки передала. Он при мне открыл, просмотрел. Был очень доволен. Утром я его сразу предупредила, что вы заболели. Он велел вам выздоравливать. Факс Сергею Ивановичу отправила, в банк позвонила. Документы на подпись я вам завтра с водителем передам. Ну, вроде все. Вы лечитесь. Не переживайте. Если что-то нужно будет, сразу мне звоните!
– Тош, что это тебя на лыжи вчера понесло? Ты еще в школе лыжи прогуливал. Это из-за них ты так заболел?
Антон Ильич отрицательно покачал головой.
– А что тогда? Из-за букета моего переживаешь? И поэтому захворал?
Антон Ильич снова мотнул головой.
– Нет? Ну слава богу Ну а что с тобой?
Антон Ильич с трудом приподнялся и встал.
– Ты куда, куда?
Пошатываясь, он направился в прихожую. Достал из портфеля блокнот, вернулся на диван, пролистал, раскрыл на нужной странице, передал Геннадию Петровичу и показал глазами, чтобы тот читал.
– Так, что тут у нас? Ага, вопросы для Александры. А где же ответы? А, вот. Разобрался.
Антон Ильич молча ткнул в блокнот пальцем.
– «Есть муж», – прочитал Геннадий Петрович. – Три восклицательных знака. «Живет с мужем», «в браке шесть лет». Так она замужем!
Лицо Антона Ильича исказилось от боли. Он откинулся назад и прикрыл глаза, как бы говоря, что не может этого слышать.
– Ты же говорил, что он никак на ней не женится, голову ей морочит?
Антон Ильич, не открывая глаз, вытянул руку показывая два пальца.
– Что? Он еще и рогоносец?
– Это другой, – прохрипел Антон Ильич. – Их два.
– Два? Один муж. Второй, значит, любовник. Так?
Антон Ильич пожал плечами и махнул рукой, мол, бог его знает, я уже ни в чем не уверен.
– Α-a. Все понятно. Значит, мужа мы не любим. Муж у нас козел и недостоин нашей высокой, чистой любви. А любим мы другого, небожителя. Про которого ты мне все уши прожужжал. Только небожитель женат, с детьми.
И из семьи уходить не собирается. Правильно?
Антон Ильич кивнул.
– Ну и что ты так расстроился? Пусть муж расстраивается. Ты же не жениться на ней собирался.
Антон Ильич вздохнул, и Геннадия Петровича осенила догадка. Он даже вскочил с кресла и зашагал по комнате.
– Я не знал, что у тебя все так серьезно. Теперь понятно, что значил тот букет! Так ты про мужа не знал? Думал, что девушка свободна?
Антон Ильич кивнул.
– Я всегда говорил, что она темнит. Женщины, они такие. Всегда преподносят все, как выгодно им. Выгораживают себя. У меня случай был. Приходит девушка, милая, симпатичная, и говорит, что у нее муж редкостный негодяй. Что делать, спрашивает, помогите. Говорит, отобрал у нее все деньги, не дает ей развиваться, ущемляет ее личность, не дает чувствовать себя женщиной, и прочая дребедень. Я ее выслушиваю два часа, сочувствую, даю рекомендации. Сделайте то, сделайте се. Объясните ему свои чувства. И так далее. И что ты думаешь? Через некоторое время приходит мужчина. И я понимаю, что это муж этой девушки. Тот негодяй, который ей жить не дает. И спрашивает, что мне делать? Жена изменяет с любовником. Как так, подумал я. С каким таким любовником? Любовника в ее истории не было. А он продолжает. Говорит, что, когда узнал, чуть не умер от обиды. Хотел убить и ее, и любовника. Потом подумал, что не по-людски. Прекратил финансирование, посадил ее дома. Нанял детектива, нашел любовника, встретился с ним, поговорил по-мужски, сказал, пусть убирается из города. Спрашивал у меня, что теперь делать. Как теперь жить? Как же годы жизни? Он был ей верен, ни в чем не отказывал. Они, конечно, разошлись. Но какова эта милая, обаятельная девушка? Всех за нос водит! И я уши развесил. Я, когда еще только начинал, понял: то, что говорит человек, и как это есть на самом деле, две большие разницы. А тем более женщина.
Геннадий Петрович замолчал и посмотрел на друга. Антон Ильич никак не реагировал.
– Или вот еще. Приходит девушка средних лет. И говорит, хочу наладить личную жизнь. Надоело быть одной. Мы начали работать. Проходит месяца два. Она прибегает ко мне в истерике и рассказывает, что ее терроризирует жена любовника. Домой звонит, а на днях на работу заявилась. При всех скандал закатила, потому что узнала про их роман со своим благоверным. Ты представляешь, она забыла впопыхах, что про любовника-то мне не рассказывала. Каково тебе, а?
Антон Ильич молчал.
