– Да нет! Не только это! Он и другое лечит. Все может! Между прочим, иностранный специалист. По-русски не говорит. С переводчиком ходит. Я и Мишу к нему отправляла, помните, водителя Алексея Евсеича? Так он три месяца уж в завязке. Даже на новый год не сорвался. Так что шалман надежный. Я же вас не отправлю к абы кому! Я уже договорилась. На субботу. Вот адресочек вам написала. К одиннадцати часам поезжайте. Вас там будут встречать.
Все в этой поездке не задалось с самого начала. И ехать-то Антон Ильич не хотел, но слова Алексея Евсеича его задели. Начальник был прав, надо было заняться своим самочувствием и привести себя, наконец, в норму. Антон Ильич и сам это понимал. И если Людочкин знакомый мог помочь, надо было пересилить себя и поехать.
В глубине души было у Антона Ильича и другое чувство. Он надеялся, что этот человек окажется кем-то вроде Линды и встреча с ним произведет на него такое же впечатление, как знакомство с ней. Накануне он даже сформулировал вопросы, которые хотел бы задать, и положил ручку и блокнот, чтобы записать ответы.
Утром Антон Ильич уже собрался выходить, но водитель все не звонил, и машины не было видно. Антон Ильич открыл форточку и выглянул на улицу – из окна на кухне был хорошо виден въезд во двор. Машины, которую он ждал, нигде не было, зато чуть поодаль от его подъезда стояла знакомая красная «восьмерка». В ту же минуту позвонила Людочка и встревоженным голосом сообщила, что водитель для Антона Ильича не приедет. В выходные начались ремонтные работы, дорогу перекопали, и он не может выехать с парковки.
– Антон Ильич, только не садитесь сами за руль, я вас умоляю! Неизвестно, как вы будете чувствовать себя после сеанса. Лучше, чтобы кто-нибудь вас привез домой. Я вызвала вам такси.
Такси однако пришлось бы ждать минут сорок, и Антон Ильич, уже полностью одетый, решил выйти на улицу и поймать машину на дороге. Когда он проходил мимо «восьмерки», водитель в машине сидел, не шевелясь, надвинув на лоб старую шапку-ушанку и читал газету.
На улице было морозно, и Антон Ильич уселся в первый же остановившийся автомобиль. Это был старенький «форд». Водитель был из приезжих. Печка работала плохо, внутри было холодно, под ногами Антона Ильича вместо коврика шуршали газеты. Сам водитель тоже мерз. Был он в тонком пальто, без головного убора, и сидел, съежившись, втянув голову в поднятый воротник. При этом он то и дело открывал свое окно, иначе лобовое стекло запотевало, и ничего не было видно. Дворники едва скребли покрытое грязью стекло, воды в омывателе не было. Сбоку под рукой он держал тряпку которой при каждом удобном случае протирал окно.
Дороги он не знал, ехал неуверенно и смотрел только вперед. Так что Антону Ильичу приходилось не только подсказывать дорогу, но и смотреть за него по сторонам, говорить, как ехать, где тормозить, а где ускоряться, и постоянно предупреждать «осторожно», «перестраиваемся правее», «пропускаем эту машину и поворачиваем за ней», «тихо-тихо! сейчас уже зажжется красный», словом, полностью, руководить поездкой. И даже с его помощью двигались они медленно и с трудом. На светофорах машина глохла. Заводить ее удавалось не сразу, и к тому времени, когда они наконец трогались, уже снова загорался красный. И только за чертой города дело пошло чуть быстрее. Правда, ехали они все время в одном ряду и на одной скорости, но Антон Ильич сдерживался и молчал, понимая, что от его замечаний будет только хуже. Через час они добрались-таки до назначенного места.
Знакомый Людочки принимал в маленьком домике больше похожем на баню. Вокруг стояли такие же небольшие дачные постройки, брошенные хозяевами на зиму и заваленные снегом. Антона Ильича встретил «помощник гуру», худощавый парнишка. Сам иностранный мастер появился позднее и оказался тучным лысым мужчиной с монголоидным лицом. На нем была яркая одежда с рисунками драконов, то ли кимоно, то ли халат с запахом. По-русски он действительно не говорил, по-английски тем более, так что изъясняться приходилось на пальцах да при помощи того же мальчишки-помощника.
Антона Ильича усадили на жесткий деревянный стул и просили подождать. Все это ему совсем не нравилось.
Сердце подсказывало, что он напрасно сюда приехал, разговора по душам не получится, и помочь ему здесь не смогут. Вспомнив Людочку недобрым словом, Антон Ильич решил, что на этот раз выскажет ей все, что он об этом думает. Гуру все не шел, и в голове Антона Ильича мелькнула спасительная мысль – а что если еще не поздно уйти отсюда? До трассы недалеко. Поймать машину и… гори оно все огнем. Дорога сейчас свободная. Поехать в какое-нибудь теплое местечко, позавтракать, поесть горячих блинчиков… Антон Ильич инстинктивно потянулся за пальто и двинулся в сторону выхода. Подбежавшему парнишке он сказал:
– Вы знаете, я, пожалуй, поеду…
– Куда вы? Нельзя! Нельзя! – зашептал тот.
– Да я заплачу, вы не беспокойтесь. Сколько я должен?
– Гуру уже вызвал духов! Теперь нельзя уходить! Нельзя! Садитесь!
