– А один раз вообще, такое приключилось! Давным-давно это было. Ходила ко мне девица одна. Депрессивная такая. Переживала, что муж от нее ушел. Хотела наладить жизнь заново. Так вот как-то я начинаю замечать, что у нее вроде живот появился. Думаю, ну мало ли, человек поправился. Переживает все-таки сильно. На еду, наверно, налегает. Бывает такое. Но в один день не выдерживаю и спрашиваю, мол, простите за вопрос, но вы часом не в положении? А она мне: Геннадий Петрович, так мне рожать уж в следующем месяце! Я так на стуле и подскочил – как так? Вы же мне тут рассказываете, что муж даже на звонки не отвечает, видеть вас не хочет. А она, как ни в чем ни бывало: все это так, я не обманывала вас. Просто так получилось, заходил он пару раз домой вещи свои забрать. И вот, мол, теперь собираюсь ребенка ему родить. Может, тогда, говорит, одумается. В семью вернется. Так что ваши консультации мне, говорит, очень помогли. Ты представляешь?
Антон Ильич по-прежнему молчал. Лицо его было грустным. Истории друга его не развеселили. Геннадий Петрович присел к нему на диван:
– Тош, ну не переживай ты так. Ну что, свет на ней клином сошелся?
– Зачем они к тебе ходят? – произнес Антон Ильич шепотом.
– Кто? Эти? Про которых я рассказывал сейчас?
Антон Ильич утвердительно кивнул.
– Вот! – Геннадий Петрович снова встал и зашагал туда-сюда. – Вот! В том-то и вопрос! Ты думаешь, я не спрашивал себя о том же? Спрашивал. Я не мог понять: если человек изначально не говорит правду, значит, он заведомо понимает, что решить вопрос не получится, так? Потому что я не смогу помочь, не зная исходных данных. Ведь одно дело, когда приходит девушка, к примеру, и говорит, мол, у меня семья, ребенок, но вот влюбилась в коллегу по работе. Ничего не могу с собой поделать. Помогите разобраться. Семью рушить страшно, и от любви отказываться тоже страшно. Не знаю, как быть. Не понимаю, это любовь всей жизни или просто гормоны по весне разыгрались. Тогда понятно, да? А здесь? Она же не хочет разбираться. Ей это не нужно. Тогда что ей нужно от меня? Зачем она приходит? Получается, что она приходит за чем-то другим. И знаешь, Тоша, я понял, за чем.
Геннадий Петрович остановился и многозначительно глянул на Антона Ильича. Тот сидел, не меняя позы.
– Таким женщинам обязательно нужен кто-то, кто бы поддерживал ее. Верил бы в ее версию, хоть она и выдуманная. Верил бы ее переживаниям. Ее страданиям. Жалел бы ее. Сочувствовал. Вместе с ней бы переживал. Вместе с ней ненавидел бы ее мужа. Понимаешь?
Антон Ильич молчал.
– Поэтому я всегда сразу спрашиваю: что вы хотите решить? И если человек называет мне конкретные проблемы, значит, я понимаю, что он попал в передрягу и не может справиться сам. Но он хочет разобраться. Очень хочет. Хочет понять, как это можно поправить. И будет делать. Будет разбираться, будет исправлять. И исправит рано или поздно! Обязательно исправит! Потому что он за этим ко мне и пришел. А если мне говорят какие-то умные фразы, вычитанные из книжек, я понимаю, что разговор будет ни о чем. Все эти «хочу приблизиться к сущности своей природы», «хочу узнать свое космическое предназначение»… Все это, знаешь, чем заканчивается? Тем, что человек будет рассказывать тебе всякие истории, к жизни не относящиеся. И у тебя нет другого выхода, кроме как сидеть и слушать. Потому что тебе за это и платят. Чтобы ты слушал и кивал. Никаких решений от тебя не требуется. Зачем? Тут нечего решать. Она же менять в своей жизни ничего не собирается. Ей просто нужны свободные уши. И она даже готова платить за это.
Геннадий Петрович разошелся и говорил эмоционально.
– И знаешь, что я заметил? Им недостаточно подруг. Просто подружка, которая выслушивает весь этот бред – это неинтересно. Им нужен человек авторитетный. Имеющий вес. Я, например. Чем весомее авторитет, тем лучше она себя чувствует. Сама начинает верить в то, что выдумала. И живет в этом придуманном мире. Обманывает мужа, обманывает меня, обманывает всех. Но это еще ладно. Но ведь и себя же обманывает! И знаешь, вот это, я тебе скажу, самое страшное.
Он остановился и поднял указательный палец.
– Я размышлял над этим. Как психолог. И как человек. И пришел к выводу, что все это случается только из-за одного. Знаешь, из-за чего?
Антон Ильич не знал.
– Из-за страха, Тоша. Из-за страха. Страшно им. Вот и придумывают невесть что. Сказки всякие. Взрослые женщины, а живут как дети. В сказки верят, о принцах мечтают. Это у них любовь называется. Женская душа! Женская природа, понимаете ли! А я говорю, что это страх. Не хотят они видеть правды. И жить правдой не хотят.
Геннадий Петрович умолк и посмотрел на друга. По Антону Ильичу невозможно было судить, какое впечатление произвела на него эта речь. Он был по-прежнему недвижим, хотя, казалось, внимательно слушал.
– Вот и твоя Александра такая же, – осторожно произнес Геннадий Петрович. Антон Ильич никак не отреагировал, и он продолжал:
