Прежде, однако, надо было решить главный вопрос. Найти Алексея Евсеича и передать ему папку. А потом быстрее к еде, решил Антон Ильич. Он стал осматриваться. Алексея Евсеича нигде не было видно. Антон Ильич стал расспрашивать, со страхом думая, что прибыл слишком поздно. Но кто-то из группы только что финишировавших сказал, что видел Алексея Евсеича на трассе.
Лучшей возможности встретиться наедине не будет, понял Антон Ильич. Он немедленно потребовал себе лыжи, молниеносно переобул ботинки, закрепил на них лыжи и встал на лыжню. Судья подбежал, вручил ему номер и что-то записал в своем блокноте.
– Давайте я подержу пока вашу папку, – предложил он.
– Ни в коем случае! – возмутился Антон Ильич.
– Тогда, может, палки оставите?
Но без палок Антон Ильич не мог ни сдвинуться с места, ни удерживать равновесие. Так он и тронулся, с папкой, палкой и номером на шее. Но ехать не смог. Одна лыжа наехала на другую, папка так и норовила выскользнуть из рук, и Антон Ильич, не зная, за что хвататься, завалился на бок и упал.
Ему помогли подняться. Лыжи выправили, палки подали. Судья так вообще предложил Антону Ильичу остаться:
– Вы бы не беспокоились! Мы зачтем ваши показатели. В списки я вас внес. Вы можете уже отдыхать, вот чайку бы попили! Горяченького!
Антон Ильич наотрез отказался. Крепко прижав папку локтем и работая только одной рукой, он решительно двинулся вперед. Вторая палка при этом висела в воздухе.
Через несколько метров Антон Ильич освоился и, как ни странно, даже стал набирать скорость. Возникло лишь одно препятствие: надо было как-то обгонять тех, кто шел впереди. Не успев затормозить, Антон Ильич налетел на неспешно идущую фигуру в толстом спортивном костюме и шапке с большим помпоном. Это оказалась начальник отдела кадров. От неожиданности она вскрикнула, выронила обе палки и повалилась в сугроб, прижатая сверху Антоном Ильичом. Папка его при этом выскользнула, палка взметнулась к небу описала в воздухе круг и опустилась на голову заведующей канцелярией, идущей на параллельной лыжне. Та, пытаясь защититься, вскинула руки вверх, отчего палки их скрестились и намертво зацепились друг за друга.
Антон Ильич дернул. Заведующая канцелярией повалилась в снег. Палка ее соскочила с руки вместе с перчаткой, и то и другое оказалось в руках у Антона Ильича. Он высвободил свою палку, подобрал папку, спешно раскланялся и с извинениями тронулся в путь, предоставив дамам самим помогать друг другу.
Теперь он заранее громко кричал «лыжню!», и впередиидущие уступали ему дорогу. Выйдя на пригорок и спустившись с него ровным быстрым ходом, так что ветер в ушах свистел, Антон Ильич увидел, что снова оказался на старте. Он прошел один круг.
Большинство участников сошли с лыжни и сгрудились вокруг столов. Алексея Евсеича среди них не было.
– Алексея Евсеича здесь не было? – задыхаясь, спросил он у судьи.
– Нет, – пожал тот плечами.
Он все еще на трассе, подумал Антон Ильич и, не теряя драгоценных минут, ринулся на второй круг продолжить гонку.
Никто не мешал ему впереди. Трасса была почти пустая, только вдалеке виднелся грузный мужской силуэт. Антон Ильич приободрился и поднажал. Расстояние между ними все сокращалось, и, пройдя половину круга, Антон Ильич отчетливо видел перед собой тяжелую фигуру Алексея Евсеича. Лыжня здесь вновь пошла с горы, ветер приятно дул в лицо, говоря о скорости, с которой летел Антон Ильич. Он чувствовал, что скоро нагонит Алексея Евсеича и что вот-вот они поравняются. Изо всех сил еще раз он оттолкнулся обеими руками и полетел. Как вдруг понял, что что-то пошло не так. Не было его красной папки!
Антон Ильич попытался остановить себя, упираясь в снег палками, но лыжи шли, набрав ход, и несли его вперед. Он потерял равновесие, неловко присел, палки волочились здесь же, лыжи разъехались в стороны, и Антон Ильич сел промеж лыж, очутившись в замысловатой позе со скрещенными палками и поднятой кверху правой лыжей. Некоторое время он сидел, растерявшись и не зная, как быть. Затем осторожно высвободился и огляделся по сторонам. Папки нигде не было видно. И Антон Ильич не мог вспомнить, где он мог ее обронить.
Алексей Евсеич ушел далеко вперед, его было не догнать, да и зачем теперь? Папки-то у него нет. Должно быть, обронил где-то на трассе, подумал Антон Ильич. Папка красная, заметная, никуда не денется, решил он и двинулся в путь.
Сердце его учащенно билось, пот струился по телу, щеки горели, желудок сводило от голода. Место, на которое Антон Ильич так неудачно приземлился, тоже отзывалось болью.
