Он потянул Антон Ильича обратно и усадил на место. Гуру пришел, держа в руках нечто вроде бубна огромных размеров. Произнося какие-то звуки, он стал ходить вокруг Антона Ильича. Через некоторое время он рыкнул на парнишку, тот выбежал из комнаты и вернулся с ведром воды и металлическим половником. Произнеся какие-то заклинания, гуру зачерпнул из ведра и вдруг, ни с того ни с сего, вылил на макушку Антона Ильича полный половник ледяной воды. От неожиданности Антон Ильич даже слова вымолвить не успел. Сердце его бешено заколотилось, он затряс головой, фыркая и стряхивая с себя ледяные капли, и с возмущением взглянул на помощника. Тот успокаивал его жестами, мол, не волнуйся, все идет как надо. Не успел Антон Ильич очухаться, как макушку снова обдало холодом, и струйки воды потекли по ушам и по лицу. Гуру при этом запевал все громче и энергично двигался вокруг, то потряхивая бубном, то водя руками по воздуху как будто отгоняя кого-то. И как теперь домой возвращаться, в отчаянии думал Антон Ильич?! Вся одежда будет мокрая. И черт его дернул послушаться Людочку!
Гуру между тем разошелся не на шутку. Теперь он ритмично прыгал вокруг Антона Ильича с удивительной для его телосложения гибкостью и совершал в воздухе резкие движения руками, как будто дрался с кем-то. Глаза его были прикрыты, изо рта вырывались неясные звуки. Мокрый Антон Ильич сидел, не шевелясь, боясь, как бы в разгар этой яростной битвы случайно не досталось и ему. Одно только утешало его – ведро с половником унес из комнаты помощник. Надо бежать отсюда, думал Антон Ильич. Как только этот ненормальный успокоится, встану и уйду, решил он. И пусть сами разбираются тут со своими духами.
Как только Антону Ильичу показалось, что гуру затихает, он весь подобрался на своем стуле, готовясь подняться и идти. Тот, однако, завершив свой танец, встал напротив Антона Ильича, будто нарочно перегораживая ему путь, и положил обе руки ему на голову. Помощник подскочил к ним с ручкой и белым листом бумаги. Шепотом он объяснил Антону Ильичу:
– Ридинг.
Антон Ильич не понимал. Парнишка показал, мол, не волнуйся, сейчас все поймешь.
Гуру снова прикрыл глаза и забормотал что-то. Ладони у него были горячие, пахли чем-то пряным, и Антон Ильич почувствовал в голове жар. Потом в голове у него загудело, в висках застучало, затылок пронзила боль. Гуру явно проделывал что-то с его головой. Взяв у помощника ручку и листок, он резкими движениями начеркал какие-то каракули, не открывая глаз. Затем остановился, пробормотал что-то и снова стал водить ручкой по бумаге. Наконец он открыл глаза и с интересом уставился на свой рисунок.
Воспользовавшись моментом, Антон Ильич сказал парнишке, что у него разболелась голова. Тот перевел, и гуру утвердительно закивал. Он заговорил на своем, и парнишка стал переводить Антону Ильичу:
– У тебя на голове были злые духи. Они связали тебя, твою силу. Я их изгнал.
– И что теперь? – спросил Антон Ильич.
– Бросишь пить.
– Да я же не пью!
Гуру удивился и переспросил о чем-то помощника. Потом внимательно посмотрел на Антона Ильича, и ему перевели его слова:
– Голова будет хорошая. Чистая. Никто не может управлять тобой, когда голова чистая.
И затем еще добавил:
– У тебя много зеленого. Зеленый цвет это хорошо. Это радость. Тебе надо много радости.
Антон Ильич изрядно устал, замерз и проголодался. Бежать отсюда у него не было сил, одежда его намокла, и он спросил парнишку, когда они закончат, чтобы вызвать себе такси. Ему объяснили, что самое трудное – изгнание злых духов – было уже позади, оставалось лишь закрепить результат.
Вторая часть и вправду оказалась намного приятнее. Антона Ильича проводили в предбанник, где он снял с себя мокрую одежду, обернулся в простыню и зашел в баню, находившуюся в этом же домике, готовую и разогретую. Гуру погонял пар веником над его головой, пробормотал свои заклинания, но теперь уже без особого энтузиазма, и скоро оставил Антона Ильича одного. Больше сюрпризов не было.
Все здесь было как в обычной русской бане. Попарившись, Антон Ильич отдыхал, сидя на деревянной скамейке, а парнишка принес ему крепкий горячий чай и тарелку с хлебом, сушками да сухарями. За стеной послышались знакомые звуки: гуру уже работал со следующим клиентом. Вещи Антона Ильича, разложенные в предбаннике, подсохли, такси подошло, и он, счастливый оттого, что все закончилось, погрузился в теплую машину и поехал домой.
Услышав о красной «восьмерке», преследующей Антона Ильича в последнее время, Геннадий Петрович встревожился не на шутку. Он стал нервно шагать по комнате, нахмурив лоб и напряженно соображая. От его благодушного настроения не осталось и следа. Спокойствие Антона Ильича он находил возмутительным.
– Ты что-нибудь предпринимаешь?
Антон Ильич пожал плечами.
– Но ты хоть предполагаешь, кто это может быть?
– Нет.
– Тоша, ты считаешь это нормально? За тобой следят, а ты сидишь и в ус не дуешь! Ты меня удивляешь. Что-то же надо делать!
– Может, пойти поговорить с ним?
