В кабинет вошел мужчина в потертой кожаной куртке, старых джинсах и давно не чищеных ботинках. Взлохмаченные волосы торчали во все стороны, в руках он сжимал шапку-ушанку На худом небритом лице лихорадочным блеском горели глаза. Антон Ильич смотрел на него пристально. Мужчина, не выдержав молчания, с вызовом спросил:
– Ну? И что?
– Позвольте, это я хочу вас спросить, что происходит? Давайте наконец объяснимся. Зачем вы за мной следите? Кто вас послал? Что вам от меня нужно?
– Что мне нужно? – взорвался незнакомец, будто только и ждал этого вопроса. – Я скажу тебе, что мне нужно!
Лицо его покраснело, глаза налились гневом. Он сделал шаг вперед и остановился, едва сдерживаясь. Руки его сжались в кулаки.
– Ты спишь с моей женой! – выпалил он и выругался.
Глаза Антона Ильича округлились от удивления. Такого он не ожидал.
– Если бы не батюшка, я прекратил бы эту историю! Давно бы прекратил! С самого начала! Ты пойми, мы же венчаны! Мы в церкви повенчаны, можешь ты это понять? Человек ты или нет? Она жена мне. Жена, понимаешь?
Он поднял руку и потряс ею, показывая на обручальное кольцо на безымянном пальце.
– Я все знаю, – глаза его сузились от злости. – Все. Я слежу за вами с самого начала. Каждую субботу слежу. Что? Нечего ответить? И про Вильнюс знаю. На вокзале тебя видел. А ей ты на самолет билет купил. Думал, обманул всех, да? Молчишь? Ты не удивился? Что ты такой спокойный? Не боишься меня? Правильно! У тебя же тут твои люди. Охранники твои. Что я могу тебе сделать? Чего тебе бояться? Меня ты не боишься. И бога ты не боишься. Ничего у вас святого нет!
Незнакомец распалялся все больше. Говорил он нервно, отрывисто и зло, глаза его полыхали ненавистью. Антон Ильич, однако, никак не реагировал на его нападки. До сих пор он не вымолвил ни слова. Наконец мужчина выдохся и умолк. Заметив рядом с собой стул, он рухнул на него, ссутулился, опустил голову и сжал в кулаках шапку. Потом посмотрел на Антона Ильича с мольбой в глазах и заговорил изменившимся голосом:
– Зачем, зачем она тебе? Тебе других женщин мало? Почему она? Почему моя жена? Мы же венчаны. У нас семья, понимаешь? Она моя жена, моя. И батюшка мне говорит, она твоя жена. Прости ее, говорит. Прости и живи с ней дальше. Как будто ничего и не было. Она для меня все. Все, понимаешь? Нет у меня никого. Родители умерли. У меня она только есть. Только она. Я ради нее только живу. Ради нее все делаю. Ради нее в долги влез. Хотел побыстрее все сделать, что б только она была счастлива.
Антон Ильич все еще молчал.
– Как мужика тебя прошу. Можешь ты мне пообещать? Оставь ее. Оставь! Иначе я не знаю, что будет. Я не отпущу ее. Богом клянусь, не отпущу.
Антон Ильич медленно произнес, глядя ему прямо в глаза:
– Я клянусь тебе, что между нами ничего не было.
Мужчина открыл рот от неожиданности. В глазах его читалось удивление, и неверие, и надежда. Антон Ильич так же спокойно продолжал:
– Между нами ничего не было. И больше мы никогда с ней не увидимся.
– Богом поклянись, – прохрипел незнакомец.
– Клянусь.
Глаза его расширились, затем снова лихорадочно забегали. Он зашептал:
– Не может быть… Не может быть… Она сама призналась мне… Сказала, что у нее есть другой. Богатый… Я точно знаю, что есть… Так это не ты…
Он внимательно посмотрел на Антона Ильича.
– Не ты… Значит, есть другой?…
Антон Ильич молчал. Незнакомец рывком поднялся со стула и ушел.
Жизнь Антон Ильича постепенно стала налаживаться. Слежка за ним прекратилась, субботы, как и раньше, теперь всецело принадлежали ему, да и дела на работе пошли в гору. Подписанный с литовцами контракт поднял авторитет Антона Ильича в глазах сослуживцев, тем более что и Алексей Евсеич по достоинству оценил его старания, не только назначив его главным в этом проекте, но и выплатив ему премию, которой лишил было всех руководителей отделов в начале года. Работа по контракту кипела. Вдохновленный успехом Антон Ильич взялся за дело, засучив рукава. Правда, ехать снова в Литву ему не хотелось, но, к счастью, и необходимости в этом пока не было – Андрис, как и прежде, сам приезжал в Москву.
На работе выздоровление Антон Ильича не прошло незамеченным. Людочка звонко цокала каблучками, в приемной то и дело раздавался ее радостной смех, и, хоть Антон Ильич и выразил свое неудовольствие, назвав ее идею отправить его к «шалману» неудачной, она на начальника не обижалась. Главное, что шалман ему помог, рассуждала она, а остальное неважно.
С Геннадием Петровичем встретиться все никак не удавалось. Их последний разговор оставил в душе Антона Ильича неприятный осадок, и ему не терпелось поскорее увидеться с другом, объясниться, поговорить, словом, сделать так, чтобы их дружба вернулась в обычное русло. Но сначала был в отъезде Антон Ильич, а теперь Геннадий Петрович улетел отдыхать. Возможно, это и к лучшему, думал про себя Антон Ильич. Пусть друг отдохнет, развеется. А когда вернется, они встретятся, посидят не спеша, как они всегда любили, поделятся новостями, посмеются, и все у них пойдет по-прежнему, Антон Ильич в этом не сомневался.
