Мы рванули к забору, а за нами по пятам гналась лохматая грязная собака по кличке Вобла, которая вот уже целый месяц держала в страхе всю округу. Забор был чуть выше меня, но я даже не заметил, как перемахнул его в одну секунду, словно он был мне по колено. Собака была мелкая и не смогла перепрыгнуть вслед за нами. Хотя было видно, что она очень хотела кого-нибудь цапнуть – всё равно кого.
– Уф, зверюга! – сказал Павлик. – Ещё чуть-чуть, и откусила бы мне ногу.
– Ребята, вы видели, как я ловко через забор перепрыгнул? – весело воскликнул я. – Не хуже любого спортсмена. А всё потому, что хороший разбег взял.
– А я думаю, потому что ты бешеной собаки испугался, – засмеялся Вадик. – Я же говорил, что тренироваться нужно по системе йогов.
– Такая собака похуже дикого бизона будет, – засмеялся и Никита. – Если эта бешеная Вобла каждый день нас тренировать станет, то, пожалуй, по физкультуре у всех одни пятёрки будут.
У меня в классе много друзей. Но больше всего я дружу с Петькой. Он самый верный друг, всегда всем со мной делится.
Мы с ним уже давно решили, что, когда вырастем, поедем во Францию и устроимся работать в королевский дворец мушкетёрами, – как д’Артаньян и его верные друзья: Атос, Портос и Арамис.
Нам мушкетёры нравились, потому что они всегда друг друга из беды выручали и делились последним куском хлеба. Вот и мы так же делаем. Если у Петьки две конфеты в кармане, одну он мне обязательно отдаст. Или половину яблока.
Вчера мы с ним решили делить пополам всё, что у нас есть: фломастеры, ручки, карандаши, пластилин. Раз уж мы мушкетёры, то всё поровну. Всё по-честному делим, как в книге.
– А давай ещё и отметками делиться? – предложил Петька.
– Отметками? – удивился я. – Давай, а как?
– Ну, так, например: получишь ты пятёрку по математике, и будет это не только твоя пятёрка, но и моя тоже. И, наоборот, моя пятёрка будет твоей.
– А это как? – снова не понял я.
– Ну, оценки в дневник ставят, правильно?
– Да!
– А родители вечером дневник проверяют, верно?
– Верно.
– Сначала ты нашу пятёрку своему отцу покажешь, а потом я твой дневник моему покажу.
– Там же фамилия стоит на обложке, – удивился я. – Предки сразу нас на чистую воду выведут.
– Не выведут, – отмахнулся Петька. – В том-то и весь секрет. Родители никогда на обложку дневника не смотрят. Главное, дневник им уже раскрытым подавать. Остальное – дело техники. Я давно заметил, что как только мой отец видит в дневнике пятёрку или хотя бы четвёрку, он сразу в улыбке расплывается и больше ничего не видит.
– Здорово! – обрадовался я. – К тому же и почерк у нас с тобой с первого класса похожий, родная мать не различит.
– Правильно, а я о чём говорю? – обрадовался Петька. – Я даже придумал, как мы с тобой дневник будем друг другу передавать.
– Как?
– Мы же с тобой не только в одном доме живём, но и в одном подъезде. И твоё окно прямо под моим, только на два этажа ниже, – пояснил Петька. – Я на седьмом этаже живу, а ты на пятом.
– А на шестом, прямо подо мной, живёт наш математик, – грустно вздохнул я. – Стоит мне по арифметике двойку получить, как родители сразу об этом узнают. Они с Петром Ивановичем по утрам в лифте встречаются. И он им говорит: «Снова ваш оболтус уроки не выучил».
– Ты не отвлекайся, – сказал деловито Петька. – У меня дома есть ведро железное. Оно и послужит нам секретным оружием.
– Каким оружием? – удивился я.
– Очень даже просто, – сказал Петька. – Допустим, ты получил пятёрку и показываешь свой дневник отцу. Он тебя хвалит и садится с газетой в кресло, а ты бежишь к себе в комнату и стучишь по батарее три раза.
– По батарее? – переспросил я.
– Ну да, по батарее! Это будет наш условный сигнал, как у шпионов в кино, – ответил Петька. – Потом кладёшь в ведро дневник и спускаешь его из окна на верёвке. Я его перехвачу и покажу моему отцу, как будто это мне пятёрку поставили. А потом ты точно так же поднимаешь дневник назад, к себе. Чего тут думать? Здорово, правда?
– Здорово! – согласился я.
– А чтобы никто не догадался, мы с тобой отныне будем называться мушкетёрскими именами. Ты будешь д’Артаньяном, а я – Арамисом. Это на случай, если нужно будет записки друг другу передать.
– Хорошо, – кивнул я. – Договорились!
На следующий день, как только мы прибежали из школы, сразу принялись тренироваться. Я опускаю ведро с дневником, Петька его принимает. К вечеру так наловчились, что любо-дорого смотреть было. Во вторник я получил пятёрку по математике, а Петька – двойку.
– Ну всё, действуем, как договорились, – велел Петька. – Сначала ты показываешь отцу дневник, потом стучишь по батарее, и я ловлю ведро с дневником.
Так и сделали. Вечером отец, как только вернулся с работы, уселся в кресло и говорит мне:
– Ну, Сеня, похвастайся своими оценками.
– Вот! – говорю и дневник с пятёркой ему показываю.
Смотрю, у папы глаза засверкали от радости. Он всегда сверкает глазами, когда я пятёрку домой приношу.
