– Раньше воспитателей, которые помогали растить самых маленьких детей, называли детоводами, – сказала Наталья Дмитриевна.
– А мой папа? – спросил Антон.
– Твой папа парикмахер? Тогда он цирюльник. Но в наше время парикмахер только стрижёт людей, а в давние времена цирюльник стриг, брил мужчин и ещё немного был врачом. Он срезал мозоли, вправлял вывихи и стриг ногти на руках и на ногах.
– А мой папа? – выкрикнул Вася.
– А папу Василия, участкового инспектора, раньше называли околоточным, от слова «околоток» – район. Околоточный отвечал за порядок во всём районе и знал всех жителей своего района: кто чем занимается и кто как себя ведёт.
– А как раньше называли помощника прокурора? – спросила Марина.
– Стряпчий, – ответила Наталья Дмитриевна. – Именно стряпчий помогал главному прокурору в работе.
– А официант? – спросил Генка. – Как его называли в стародавние времена?
– Официанта называли чашником, – ответила учительница. – Потому что он подавал к столу чаши.
– Ух, как интересно! – сказал Павлик. – Столько разных профессий, и так красиво они назывались.
– А бродячих музыкантов раньше называли лирниками, – вдруг вспомнила Наталья Дмитриевна. – Так что папа Кати Самойловой – лирник.
– Он не бродячий, он сидячий, – обиделась Катя. – Он в симфоническом оркестре сидит и на скрипке играет: Шопена там, Чайковского…
– Ну, тогда не знаю, – растерялась учительница. – Наверное, раньше его называли так же, как и теперь: скрипач.
В дверь постучали, и в класс вошёл наш школьный завхоз Пётр Петрович. Он принёс коробку с мелом и новую тряпку, потому что старую мы случайно в окно выбросили, когда на перемене кидались ею друг в друга.
– А завхоз при царском дворе раньше назывался гофмаршал, – сказала Наталья Дмитриевна. – Он управлял всем огромным дворцовым хозяйством. У гофмаршала в подчинении были камердинеры, которые следили за порядком.
– Их у нас называют дежурными, – вставила Маша Курочкина. – Они тоже следят в классе за порядком.
Ребята ещё долго расспрашивали бы учительницу, но прозвенел звонок на перемену. Урок закончился.
– Сегодня дежурные, вернее, камердинеры, – Самсонов и Рябчиков, – улыбнувшись, сказала Наталья Дмитриевна. – Вымойте доску и проветрите класс, пока в кабинете никого не будет.
Ребята выбежали в коридор, а я подошёл к учительнице и, пока рядом никого не было, тихонько спросил:
– Наталья Дмитриевна, а как меня называли бы в стародавние времена?
– Тебя? – удивилась учительница.
– Да, меня, – кивнул я. – Как меня в классе называли бы, если бы я сто лет назад учился в нашей школе?
– Тебя, Рыжиков, и тогда называли бы двоечником, – вздохнув, сказала учительница. – И сто лет назад, и сегодня. Это слово уже много лет не меняется. Двоечник, Семён, – он и в Африке двоечник. – И Наталья Дмитриевна погладила меня по голове и снова вздохнула.
– Дай списать! – попросил меня Колька Морозов на перемене.
– У, какой хитрый, а мне что за это? – отозвался я.
– А тебе жвачку дам, – пообещал Колька. – Иностранную!
– Можно, – согласился я. – Жвачку я люблю. – И протянул приятелю тетрадку по русскому языку.
– У, спасибо, друг! – обрадовался одноклассник и, схватив тетрадку, побежал в класс списывать домашнее задание.
– Э, постой, а жвачка где? – крикнул я.
– Завтра принесу! – пообещал Колька, скрываясь за дверью. – Честное слово!
– Ладно, завтра так завтра, – согласился я.
Но завтра Колька забыл принести мне свой долг. Вернее, принёс, но почему-то сам сжевал мою жвачку ещё до уроков.
– Ты же обещал! – насупился я.
– Ну, обещал, – опустил глаза Колька. – Ну, забыл… Завтра принесу, честное слово. Только дай мне сегодня списать русский язык.
– Хорошо, только завтра две пластинки жвачки принесёшь! – строго предупредил я.
– Ладно, хорошо, только мне ещё и задачки по математике нужно списать. Вчера с ребятами в футбол играл, не успел всё сделать.
– Договорились, – кивнул я и протянул ему обе тетрадки.
Колька быстро всё переписал и даже умудрился по русскому языку получить четвёрку, а по математике – вообще пятёрку. Учительница Тамара Михайловна даже похвалила его за то, что он все задачи решил правильно, без единой ошибки. Хотя задачи были сложные. Я подумал: «Ещё бы, я над ними весь вечер голову ломал, пока правильные ответы не нашёл. Устал ужасно!»
На следующий день Колька снова забыл о жвачке. Не голова, а решето какое-то, всё выскакивает. И как он только живёт с такой дырявой головой?
– Ну, забыл, подумаешь, – сердито сказал Колька. – Завтра принесу.
– Ты уже два раза обещал и забывал, – строго сказал я.
– Это у меня наследственное, – оправдывался Колька. – У нас и дедушка всё забывает, и папа. Вот пойдёт кто-нибудь из них за продуктами, бабушка велит купить молоко, яйца и хлеб, – так обязательно что-нибудь да забудут. И так каждый раз.
– Ты мне зубы не заговаривай! – рассердился я. – Когда жвачку отдашь?
– Завтра точно принесу, – заверил меня Николай. – Хочешь, не две штуки принесу, а целую пачку?
– Конечно, хочу, – обрадовался я.
