Вадим намеревался основать на родине политическую партию, но уже, социалистического типа, партию, свободную от коммунистических догм. В часы досуга он предавался рассуждениям об обустройстве России, но не прослеживал каждый шаг восхождения на олимп и не детализировал последующее подвижничество (но никак не властное правление), ибо был далеко от действительности, царящей в России, – решать конкретные задачи имеет смысл тогда, когда находишься непосредственно в гуще событий.
В представлении Вадима образ народного вождя отвечал высоким духовным запросам. В связи с этим он часто вспоминал соратника и близкого друга отца, откровенная беседа с которым произвела на него глубокое впечатление, но, вместе с тем, поставила в затруднение.
Игорь Алексеевич вместе с отцом прошел весь трудный путь становления великой державы. Идейный коммунист, ответственный работник – он, тем не менее, имел свои независимые взгляды. Оценки его всегда были взвешенными и объективными. Кардинальные изменения в политике партии в перестроечное время воспринял с настороженностью. Затем стал открыто насмехаться над беспомощностью высших чинов. Под закат исторического переломного момента горько посмеивался. Вадим с глубоким уважением относился к старцу, ценил его мнение.
Тогда, в день очередной годовщины смерти отца они, как обычно, отметили вдвоем. Страна стояла на перепутье. «Недоброкачественная» перестройка, уставшая от долгого хождения, теперь, будто в потемках, блуждала по городам и весям в поиске своего бесславного конца, вызывая у народа если не нервный срыв, то отрыжку. Злободневная тема сама просилась в уста.
– Загубили державу, великую и легендарную державу, Вадимушка. История не простит никогда нам такого злодеяния, – с горечью подытожил Игорь Алексеевич обсуждение сложившегося положения в стране.
Вадим был полностью согласен с ним, молча кивнул в ответ. В душе никак не мирился с возможным распадом страны.
Разгоряченный от выпитой водки, но не потерявший рассудительности, бывший партиец – он прекратил членство в партии в знак протеста против необдуманных и пагубных реформ, за которые, как объяснил, не намерен нести ответственность перед народом – дал волю требующим исхода мыслям.
– У нас есть, Вадимушка, замечательная поговорка: «Всему должна быть голова». Если голова не в ладах с самой собой, то что путного можно ожидать от нее. Абстракция приятна для слуха, но она не согласуется с трезвым расчетом, – принялся рассуждать собеседник. – Согласись, что партия не выстояла перед вызовом времени и поэтому лишилась главенствующего положения. А знаешь, в чем кроется коренная причина поражения? Я тебе скажу, и ты этот трюизм вознеси в девиз всей своей жизни. Запомни, первейший мотив, нет, главная цель у руководителя страны заключается лишь только в его истинном служении народу. Он обязан прислушаться к пульсу собственной страны, а не к чужой. Сынок, самоотречение во имя интересов народа всегда приносит хорошие плоды. И всегда, если руководитель отдает всего себя, но взаймы ничего требует, не ищет личной выгоды, то всегда народ простит ему ошибки и просчеты, на века будет чтить его. Сталин, чтобы сейчас о нем ни говорили, был тоже отцом, и он, как любой родитель, должен был позаботиться о будущем своих детей. Возможности у него на сей счет были такие, каких не было ни у кого другого в мире. И что же? Печальную судьбу его детей ты знаешь. Он, Вадимушка, не задумывался о благополучии ни собственной судьбы, ни судьбы своих детей. Сложись все по-иному – народ предал бы его анафеме, как пить дать. Кстати, я хочу выпить за великого человека, наливай, Вадимушка.
Вадим наполнил рюмки. К Сталину он относился с осуждением после ошеломляющих разоблачений его деятельности, но пойти наперекор пожеланию почитаемого собеседника не позволил себе.
– За Сталина, – произнес тост Игорь Алексеевич, выпил до дна.
– За благополучие страны, – пригубил рюмку Вадим. В честь тирана не хотелось пить.
«Эти закаленные духом жестокого времени, прошедшие ад на земле, не спасуют и перед алкоголем», – отметил в уме Вадим. Сам он ограничивался мелкими глотками: спиртное не привлекало никогда.
– Вадим, мы с твоим отцом воспитывали и готовили тебя к тяжелой, но благородной службе. Вся эта… нарушила наши планы. – В отличие от отца он не брезгал крепкими словечками. – Ничего, пройдут смутные времена, придет спаситель, поднимет отечество с колен. Эти временщики дело до добра не доведут – разрушители не способны строить. Ветер истины сметет зловредную пыль! На нашей улице будет праздник!
Изрыгнув желчь, перешел на спокойный тон:
– Вадим, я верю в твой звездный час, но до лучших времен не доживу. Ты честный, правдивый, но учти, в политике эти качества не в почете. Политика, пожалуй, единственная профессия, лишенная романтики напрочь. Я хочу поделиться с тобой своими соображениями. Пусть они послужат тебе моим напутствием.
