И огромная надежда, что мидантийских пленников со злосчастной приморской виллы патрикий Стефан Маринес не казнит. Несчастных юношей и девушек, что оказали измученным беглецам из мрачного Мэнда столь щедрое и искреннее гостеприимство.
В конце концов, у коварного и честолюбивого интригана Маринеса остается Изабелла. Тоже принцесса. Просто не той страны.
Благородная баронесса Керли до последнего сопротивлялась оставить девушку здесь. В полном одиночестве — без всякой защиты своих, пусть и иллюзорной.
Витольду столь циничная идея тоже не нравится. Но что еще остается? Ни рассказать ненадежной Изабелле о тайных планах, ни похитить ее не выйдет. А добровольно она с бывшими друзьями не последует — можно даже не надеяться. Изабелле искренне нравится ее новая жизнь. Нравится знатный и красивый воздыхатель — наследник одного из знатнейших родов Мидантии. Нравится быть его невестой.
В конце концов, вдруг он действительно в нее влюблен? Вдруг на бедной девушке не отыграются за их тайный побег?
И вдруг не отыграются еще и на тех самых мидантийских пленниках — которых теперь у патрикия Маринеса точно нет никаких мотивов выпускать на волю?
Как поступил бы благородный Грегори? Это бестолковому Витольду, увы, не известно. А он сам предпочтет исполнить последний приказ друга. Сделать всё, чтобы спасти обреченную в Мидантии Арабеллу, ее будущего ребенка и Веселый Двор. А мидантийских дворян никто на Вита не оставлял. Грегори о них заранее известно не было.
— Вы не выглядите веселым, — бывший фальшивый «капитан», он же отважный Николас Маринес, сын и наследник честолюбца Стефана Маринеса, подкрался незаметно. — Скоро всё разрешится, виконт.
— Веселиться пока не с чего, — хмуро ответил Витольд. — Дело не закончено, разве нет?
— Осталось недолго.
Да. Рыжеволосая отчаянная Лаура и черноглазый бывший мэндский гувернер уже договорились с капитанами трех кораблей. За звонкое золото. Сегодня ночью, незадолго до алого рассвета, те заберут беглецов из загородной бухты в миле от этой виллы. И доставят в Эвитан. Где у власти родной брат Арабеллы — Виктор Вальданэ. А главнокомандующий — честный и благородный маршал Анри Тенмар. Возлюбленный бедной Кармэн Вальданэ.
Главное — добраться домой. Хоть сколько долго придется плыть. Хоть через все пиратские острова Элевтериса. И мимо Южного Материка Хеметиса и Ганги, где спят в песчаных колыбелях древние пирамиды и цветут белые Цветы Забвения.
Хорошо, из Эвитана всё же дошли добрые вести. Иначе Витольд уже планировал отплыть в солнечную Идалию. Юркой ящерицей вьющийся в Южном Море узкий полуостров. Вдруг туда Черные Змеи еще не добрались? Как и честолюбивые (или мстительные заговорщики) — всех мастей и калибров. А заодно и опасные слуги всевозможных императоров и кровавых правящих герцогов.
— Скажите, Николас, нет ли вестей с моей родины? Я давно беспокоюсь за жену.
— О вашей супруге я не слышал ничего, — чуть помрачнел Николас. Играет или в самом деле слегка сочувствует? Слегка. — Всё же пока у нас власти маловато. А свежие вести с вашей родины и хороши, и плохи.
— Что такое? Здоровье короля Эрика ухудшилось?
— С каких это пор оно стало вас волновать?
Николас глянул так удивленно, что Витольд прикусил язык. Стоит поменьше пить и поменьше болтать.
— А как вы сами считаете? У меня нет причин желать его смерти? Не тяните, граф, прошу вас, — сквозь зубы выговорил Вит.
— Простите, — уже иным тоном изрек бывший фальшивый капитан бывшему эвитанскому виконту. — Я забыл, что ничем вас не порадовал. А вы тревожитесь за любимого человека. И вам не за что любить династию Сезарингов, как и мне — потомков Бориса Предателя.
Как насчет того, что Грегори — тоже Сезаринг? Как и Арабелла.
Но северный болванчик Витольд просто выжидающе кивнул.
— Здоровье короля Эрика настолько ухудшилось, что стало причиной его безвременной кончины.
— Его Величество не пережил кинжала в горле?
— Стоит ли вообще именовать его этим титулом? — пожал широкими плечами красавец Николас — счастливый избранник Мэндской принцессы Изабеллы. — Эрик Ормхеймский был бастардом и узурпатором. Мидантия так и не признала его истинным королем.
А вы теперь признаете решения императора Евгения?
И, наверное, на лице Витольда опять отразилось слишком много, потому что граф Николас вдруг снисходительно улыбнулся:
— Ни я, ни тем более мой отец — не идиоты, виконт. Мы не собираемся отменять то, что разумно. Евгений Кантизин — такой же узурпатор, как и Эрик Бастард…
И как Константин Кантизин. Потому что узурпатором был уже его отец — Иоанн Паук.
— … но он ведет весьма разумную политику. Зачем ломать то, что прекрасно работает? Мы собираемся во многом продолжить его начинания. Те, что сочтем разумными.
И, кстати, кто «вы»? Вы вместе или все-таки только твой терпеливый отец? Еще один паук…
