«…диалектика не просто отрицает закон противоречия, но считает его только тезисом. Этому тезису она противопоставляет его антитезис и затем синтез. Таким образом, закон противоречия, собственно говоря, не отрицается, а сохраняется, но сохраняется как момент более общей структуры» [51, 629 – 632; 52, 799].
Поэтому, как считает А.Ф. Лосев, утверждение и отрицание, имеющие свое значение только во взаимной соотнесенности, обладают «статусом» противоречия лишь благодаря своему изначальному единству – диалектическому совпадению, которое и лежит в основе практически всех построений античной диалектики:
«…закон противоречия только и возможен на основе закона диалектического совмещения противоречия» [34, 119; см. также: 49, 8 – 1, 368].
О специфике взглядов Платона и Аристотеля на указанную проблему см.: [51, 546 – 547]. Считаем нужным указать также на общие разъяснения Гегеля по проблеме противоречия в «Науке логики» [10, V, 508 – 511] и, особенно, на специальный анализ кантовских антиномических утверждений, базирующийся на рассмотрении антиномий в аспекте придающего им подлинную значимость и не допускающего их изолированности как конечных (в гегелевском смысле) категорий единства понятия [10, V, 204 – 206 и сл.].
О пределах, отделяющих применение формальной логики и диалектики (логики движения, или логики противоречия), говорил и Г.В. Плеханов – в Предисловии ко 2-му изданию (Женева, 1905) своего перевода брошюры Ф. Энгельса «Людвиг Фейербах», и именно в том смысле, что формально-логическое мышление представляет собою частный случай мышления диалектического [86, XVIII, 265 – 266], которое, в свою очередь, характеризуется именно логикой противоречия [86, XVIII, 266] (причем противоречия в понятиях, по Плеханову, представляют собой не только отражения противоречивости познаваемых явлений, в основе которых лежит противоречие (движение), но и определенной сложности изучаемых предметов, сочетающих в себе противоположные свойства [86, XVIII, 268 – 269]). Однако позднее это положение, интерпретированное как объявление формальной логики «составной частью диалектики», было признано «совершенно ошибочным» [16, 223]. Официальный же взгляд на проблему был сформулирован следующим образом:
«Материалистическая диалектика преодолевает, „снимает“ формальную логику в том смысле, что она дает свой ответ на все проблемы логики, опираясь на историю развития техники и науки. Формальная логика в целом не отражает действительных законов материального мира. Но она не просто чепуха, а, выражаясь словами Ленина, пустоцвет, растущий на могучем дереве диалектического познания. Формальная логика – результат одностороннего, насильственного выпрямления в процессе познания кривых, гибких граней в закостеневшие прямые… Формальная логика, извращая картину мира, всегда служила вернейшим орудием в руках господствующих эксплуататорских и угнетательских классов, всегда была опорой религии и мракобесия» [16, 222 – 223].
Суровой критике в связи с этим подвергся и «идеалист Асмус, пригретый меньшевиствуюшими идеалистами», за то, что своими исследовательскими трудами помогал «механистам и меньшевиствующим идеалистам обосновывать метафизику оппортунизма и контрреволюционного троцкизма» [16, 224].
79*Более подробно проблема «иного» рассмотрена в ФИ [65, 645 – 647]) и в АКСН [34, 115 – 116], здесь же, в прим. 38 [34, 361 – 362] приведен указатель текстов античных философов об «ином». В ДХФ Лосев дает краткий обзор употребления термина «иное» в ходе последующего развития философской мысли [41, 168 – 169].
80*