– Лихо же он нас обманул, – бормочу я, имея в виду Бескова. – Ему бы книги писать. Ты же помнишь момент, когда Кляйн получил от Нойманна пятнадцатый рейсте и демонстрировал Раушу свои новые сверхспособности? Вот послушай, как все было на самом деле.
– Что ты натворил? Подрался? Кого-то ограбил? Тебя разыскивают? Скажи мне, Ричи, что бы это ни было, я должен знать, чтобы помочь тебе!
«Я должен знать, чтобы помочь тебе». Чертов чванливый индюк. Даже сейчас он стоял передо мной в своей новенькой форме студента Альбертины, сжимал в руках анатомический атлас и делал вид, что сочувствовал, хотя на деле понимал – не мог не понимать – что кое что изменилось. Вильгельм-победитель. Вильгельм-на-шаг-впереди. Вильгельм и его друг-неудачник Рихард, на которого следовало смотреть именно так – слегка снисходительно, но дружелюбно, точно на нищего с паперти, которому не собираешься класть милостыню, потому что отдал ее соседу – извини, приятель, в следующий раз повезет тебе.
И вот мне наконец повезло, но он об этом еще не знает. Протягивает руку со своими жалкими грошами, но тот, кто был никем, богаче его стократ.
– Вил, – сказал я и вдруг начал задыхаться, потому что слишком часто представлял себе этот разговор, и мысли мои скакали, опережая слова. – Я – Альфа и Омега, я – закон, я – Господь Бог для тебя, для всех вас…
В его взгляде уже нарастала зависть, но он все еще надеялся, что я болен и брежу.
– Не понимаю, о чем ты, Ричи.
– Я казнил старуху-зеленщицу. Потом отставного офицера. И еще девушку. Совсем юную. Она не хотела умирать…
Он продолжал молчать и смотреть на меня, будто на попрошайку. Ничего, я выбью из него эту дурную привычку.
– Никто не хотел умирать. А я казнил их.
– Почему ты это сделал? Почему?!
– Они преступили закон.
– Ричи, твоя болезнь… Ты устал. Неудача с экзаменами тебя доконала. И эта ужасная жара…
Он попытался обнять меня, но я в ярости оттолкнул его руки.
– Я не сумасшедший! Выслушай меня!
Круглый белый глаз луны пристально следил за нами с ночного неба.
– Я – судья. Я получил это звание в наследство от Готлиба Нойманна. Когда-то давно он заставил меня запомнить четырнадцать рейсте, а несколько дней назад, прежде чем скончаться, передал пятнадцатый.
– Рейсте всего четырнадцать, Ричи.
– Не перебивай. Пожалуйста. – Между нами повисла звенящая пауза. – Готлиб Нойманн передал мне Рейсте Судьи, и теперь все они здесь, у меня в голове. Ты ведь знаешь, что я не владел ни одним, мы вместе пытались отыскать мой знак тогда, на чердаке, помнишь? А теперь… Ты жаловался на зубную боль, позволь мне помочь!
Пошатываясь от слабости, я подошел к столу, взял авторучку и оцарапал пером ладонь. Вильгельм наблюдал через плечо.
– Не бойся.
