Комментирование записи отключено.
– Свободно?
От неожиданности я задеваю локтем поднос, и он почти что летит на пол. В последний момент я ловлю его со всем содержимым – упаковочной бумагой, пустой коробкой из-под картошки, картонным стаканчиком – и водворяю на место, рассеянно киваю, даже не понимая, кому. С телефоном наперевес я спасаюсь бегством, лихорадочно пытаясь пролистнуть еще страницу по пути к эскалатору, но ничего не получается, потому что записей больше нет.
Записей больше нет. Жека, это похоже на какую-то дешевую драму!
Я тщетно ищу ее во всех доступных мне соцсетях, а не найдя – столь же безуспешно – просто в «Гугле». Евгения Лейбниц в списках не значится. Теперь вся надежда на Терранову.
– У тебя есть открытые «комнаты» в Питере?
– Зачем тебе?
Герман сидит, развалившись на диване, и листает альбом по искусству. Подобная книга в его руках сразу наводит на мысли о влиянии Бескова, и это раздражает.
– Подруга приглашает в гости, хочу повидаться до отъезда в Венгрию. Совсем ненадолго. Так есть или нет?
– Ну было что-то. Заброшка в Красногвардейском переулке устроит? Это Приморский район.
– Да хоть какой! – вскрикиваю я и молитвенно складываю ладони. – Только не отсюда, давай выйдем в город. Не хочу, чтобы…
Он откладывает в сторону книгу и поднимается. На губах играет улыбка, полная показной иронии.
– Я сделаю все как ты скажешь. Мы ведь друзья.
Никак не пойму, чем он меня попрекает, но надеюсь, что это не превратится в традицию. А пока мы долго и тщательно выбираем подходящее место, все дальше и дальше углубляясь во дворы.
– Может, там? – Герман указывает на одиноко стоящую гараж-ракушку жизнерадостного салатового цвета. Мне все равно – лишь бы он чувствовал себя комфортно, прокладывая свои невидимые коридоры. Я поправляю лямку рюкзака на плече и вслед за Германом огибаю гараж. Теперь мы будто подростки, нашедшие удачное место, чтобы покурить вдали от взрослых. Герман достает из кармана баллончик с краской и несколько раз его встряхивает.
Дверь, возникающая там, где ее не было, до сих пор остается для меня чем-то вроде колдовства. И хотя я понимаю, что открыть ее не составляет для Германа большого труда – он просто рисует рейсте и мысленно связывает его с уже существующим на стене одного из питерских домов, я всякий раз заново проникаюсь к нему уважением. И мне хотелось бы, чтобы он отправился в обер-прокурорский особняк вместе со мной, но боюсь предложить – наверняка откажет. Теперь он по другую сторону баррикад. Рядом с Бесковым.
– Только не закрывай ее, ладно? Я скоро вернусь.
Герман равнодушно пожимает плечами. Баллончик увесисто ложится в мою ладонь.
– Сама закроешь.
Вот и ладненько. Так даже лучше. Ни от кого не зависеть – это прекрасно, не зависеть от Террановы – все, о чем только можно мечтать.
