Весна полностью

Что там еще написано? – говорит Брит.

Сотрясение воздуха, – говорит девочка. – Личное сотрясение воздуха.

Голос в репродукторе сообщает, что они скоро прибывают в место под названием Берик-апон-Туид.

Вот-вот Шотландия, – говорит Брит.

Но у меня же нет паспорта, – говорит девочка.

А он тебе и не нужен, – говорит Брит. – Только не для этой границы. По крайней мере, пока.

Что значит «пока»? – говорит девочка.

Ну, Шотландия и Англия, – говорит Брит. – Это как бы само собой.

Что само собой? – говорит девочка.

Разные страны, – говорит Брит.

Мы сможем ее увидеть? – говорит девочка.

Шотландию? – говорит Брит.

Разницу, – говорит девочка.

Она прижимается к окну.

Вообще-то, мы, кажется, уже в Шотландии, – говорит Брит.

Не заметила никакой границы, – говорит девочка. – Вы заметили? Не замечаю никакой разницы.

Когда-то в прошлом, – говорит Брит, – никаких паспортов вообще не было. Люди могли ездить куда угодно. Причем это было не так уж давно.

Вам это рассказал ваш отец – учебник истории? – говорит девочка.

Мой отец, – говорит Брит. – Учебник истории. Когда я расскажу это матери… Она будет ржать как лошадь.

Девочка поворачивается на сиденье и начинает:

Если бы мы говорили, например, не «граница разделяет эти страны», а что-то наподобие… наподобие того, что ваша мать – это учебник географии… что, если бы мы говорили: моя мать – это две разные страны, а мой отец – граница?

Такое никогда бы не прокатило, – говорит Брит. – Матери начали бы горько жаловаться на изоляцию. Отцы заявили бы, что будут расширяться, пока не станут размером со страны по обе стороны от них. Возникли бы совершенно новые виды бракоразводных процессов.

А ваши родители развелись? – говорит девочка.

Это личное, – говорит Брит.

Что, если, – говорит девочка, – мы говорили бы не «эта граница разделяет эти места», а «эта граница объединяет эти места»? Эта граница удерживает вместе эти два очень интересных разных места. Что, если бы мы объявили пограничные посты местами, – послушайте, – пересекая которые получаешь двойные возможности?

Звучит наивно, – говорит Брит. – В очень многих смыслах.

Мне двенадцать, – говорит девочка. – Чего же вы ожидали? Но послушайте. Просто скажите. Скажите. Вместо того чтобы доказывать, кто вы, при помощи бумажной книжечки, подводя к экрану свой глаз, при помощи отпечатка вашего пальца или информации о вашем лице, – вместо этого вы могли бы доказать, кто вы, при помощи того, что видите своими глазами, делаете своими руками и…

…при помощи гримас, которые можно корчить своим лицом, – говорит Брит. – Началась бы всеобщая война. Сверниязыковые войны.

Что еще за Сверниязыковые войны? – спрашивает девочка.

Войны против тех, кто умеет сворачивать язык из-за генетической предрасположенности, – говорит Брит. – Их будут атаковать люди, которые генетически этого не могут. И/или наоборот. Так или иначе будет война. А ты умеешь сворачивать язык?

Девочка пробует. Брит смеется и показывает.

Ага, но если вы это умеете, а я нет, я же не хочу из-за этого идти на вас войной, – говорит девочка.

Поверь мне, – говорит Брит. – Может доходить даже до такой генетической случайности, как эта.

Что может доходить? – говорит девочка.

Ненависть, – говорит Брит.

Девочка вздыхает.

Бриттани, вы налагаете вето на все мои воображаемые планы, – говорит она.

А то, – говорит Брит.

Это нечестно, – говорит девочка.

Это правильно, – говорит Брит.

Вы пессимистка, – говорит девочка.

Я реалистка, – говорит Брит.

Бесчеловечная, – говорит девочка.

Такая уж у меня работа, – говорит Брит.

Мы можем поменять вам работу, – говорит девочка.

Старую машину новым трюкам не научишь, – говорит Брит.

Встроенная устарелость, – говорит девочка. – Вы заржавеете. Но не волнуйтесь, мы вас смажем, адаптируем и переведем на новый режим работы.

За этим-то мы присмотрим, – говорит Брит.

Присмотрим-присмотрим: если повезет, то как стрекозы – под всеми углами, – говорит девочка. – Мы начнем сначала. Будем революционировать.

Ты хочешь сказать, эволюционировать, – говорит Брит.

Нет, я хочу сказать, революционировать, – говорит девочка. – От слова «революция». Мы покатимся вперед на новое место.

Ты имеешь в виду реванш, – говорит Брит. – Ты говоришь о реванше.

Я имею в виду революцию, – говорит де-вочка.

Нет, – говорит Брит.

Да. Мы перевернем все с ног на голову, – говорит девочка. – Сделаем все иначе.

Она поворачивается к Брит спиной, отворачивается к окну и смотрит в темноту, как будто пытаясь различить далекие огоньки.

Вскоре после этого девочка засыпает, просто мгновенно засыпает, как котенок или щенок, сон буквально прерывает ее, погружает в себя – рядом с Брит, в поезде, мчащемся сквозь темноту в совершенно другой стране, о существовании которой Брит хоть и знала, но ни разу там не была.

Нет, вы только посмотрите на Бриттани Холл.

Она в прямом смысле слова не может поверить в то, что с ней происходит.

Она же умная.

Бойкая на язык и забавная.

К тому же врубная.

Она должна быть на работе. Сегодня же понедельник.