– Теперь мой черед огорчаться. Судя по всему, ваш дядя был достойным человеком.
– Он был просто потрясающим. Однако мой отец всегда чувствовал себя на его фоне каким-то неполноценным. Поэтому и не пересекался с семьей Балдони. Был уверен, что не заслуживает портрета. Дяди не стало, когда мне было двенадцать лет. Он всегда отличался непостоянством, в том числе в делах сердечных, поэтому никогда не был женат и наследников не оставил. Стало быть, унаследовать семейный бизнес мог только я. На мой восемнадцатый день рождения отец авторитетно это заявил. Сказал, что лишь греет мне место, ни на что не претендуя.
– Подождите-подождите. Вы хотите сказать, что отец не хотел, чтобы его портрет был написан?
– Нет. За дядиным изображением должно было последовать мое.
– Но почему?
– Однако в это Рождество стало ясно, такого никогда не случится.
– Не понимаю.
– Тут все просто. Два года назад я покинул это здание с намерением больше никогда не возвращаться. Но обстоятельства оказались сильнее меня. Как Фрейя ни старалась добиться успехов в картографии, получилось то, что получилось. Семейный бизнес прервался с увольнением отца. Я остался не у дел.
Скотт прислонился к стене. Было заметно, что каждое слово дается ему с трудом. Казалось, его голос шел из неведомых темных глубин.
– За два года отец полностью признал свое поражение. Мне нет места в семейной галерее.
Вообще. Никакого.
Он снова посмотрел ей в глаза с высоко поднятой головой. Глаза сузились и смотрели холодно.
– Теперь картина сложилась, мисс Балдони?
Тони присела на краешек стула и постаралась обдумать все, о чем Скотт только что ей рассказал.
Ну и ситуация! Неудивительно, что он такой ворчун! Тони по себе знала, что такое быть вырванным из привычной жизни и втянутым в совершенно иные, неприятные обстоятельства. Хуже не бывает!
Хотя почему не бывает? Ей пришлось гораздо хуже. Когда родители погибли в железнодорожной катастрофе, ей было всего восемнадцать лет. Она и понятия не имела, как устроить собственную жизнь, а тут еще нужно было поднимать десятилетнюю сестру. Скотту повезло больше. У него были родители и любящая заботливая сестра. Все они могли бы ему помочь. Если бы он сам этого захотел.
– Вы вообще не хотели заниматься семейным бизнесом?
– Не имел ни малейшего желания. И сейчас не имею. Но сами видите. Я пообещал себе покончить с этим в течение полугода. – Голос Скотта стал бесстрастным и мрачным, но, по крайней мере, он перестал ухмыляться.
Тони, взмахнув руками, поднялась со стула и улыбнулась ему как можно шире.
– Тогда все нужно понимать по-другому. Теперь вы глава бизнеса. Шесть месяцев или шесть недель, значения не имеет. Вы последний представитель клана Элстромов, и я просто обязана написать ваш портрет.
Она потерла руки. Брр, ну и холодина!
– Может быть, выпьем по чашечке кофе перед тем как приступить к работе?
Скотт даже не шевельнулся.
– Вы совсем не хотите сдаваться?
– Ни за что! Я уже столько всего о вас узнала, что этого хватит на десяток портретов. Так что теперь вы точно от меня не избавитесь.
Он подошел ближе. Еще ближе. Теперь она могла видеть каждый волос его светло-серой бороды и чувствовать горячее дыхание на своих щеках. Его кожа была красной и обмороженной, волосы явно нуждались в стрижке, но выглядел Скотт Элстром намного привлекательнее всех ее знакомых метросексуалов[1]. Ни одна женщина бы не устояла. Кроме нее любимой.
– Я вас одной левой могу отсюда вытолкать, вы это понимаете?
– Понимаю. – Она слегка коснулась его напряженных мощных бицепсов. – А я могу раззвонить об этом всем своим друзьям-журналистам. Представляете, какой поднимется скандал? А репортеры? Они будут преследовать вас двадцать четыре часа в сутки!
– Вот зануда! – сказал он низким, хриплым голосом.
– Вот ворчун! – парировала она и посмотрела в упрямые голубые глаза.
Время замерло. Теперь она могла услышать лишь стук часов да хриплое прерывистое дыхание.
И напряжение между ними, нарастающее с каждой секундой. Еще немного – и здание взлетело бы на воздух, настолько плотный от феромонов и тестостерона, что можно было резать его на куски и есть с чаем.
Она испытала почти облегчение, когда Скотт наконец отступил назад. Но, к ее изумлению, он схватил ее за руку и поволок в неизвестном направлении. Уж не собирается ли он, в самом деле, выставить ее на улицу?
– Пойдемте, – прорычал он. – Сейчас увидите, почему у меня нет времени на всякие портреты.
Это был типичный кабинет, одновременно не похожий ни на один из кабинетов, которые ей когда-либо доводилось видеть.
