Между тем ради дела Петлюра готов был сотрудничать и с «москалями». На формирование украинской армии смотрел более прагматично, чем его коллеги по правительству и Раде. Читатели «Белой гвардии», зрители «Дней Турбиных» не поверят, но в 1917-м Петлюра предложил принять в новое украинское войско 25 000 русских офицеров, оставшихся без работы. В то время по улицам города бродили «угрюмые толпы офицеров бывшей русской армии, ища себе заработка и службы. Полуголодные, влача нищенское существование, без кокард, погон, шпор и других отличий, ходили доблестные участники великой войны, георгиевские кавалеры, часто израненные, искалеченные, ища какие-либо занятия, предлагая за гроши свой труд»[658].
Молодые украинские правители не хотели принимать на службу «москалей», не знавших мовы и не воспринимавших Украину всерьез. Но Петлюра был дальновиднее своих коллег по Раде и Генеральному секретариату. Начальником штаба Петлюра сделал русского генерал-майора Бориса Павловича Бобровского[659]. Петлюра предлагал остаться в Киеве даже корниловскому полку, собираясь с его помощью навести в городе порядок. Но командир, полковник Неженцев, увел корниловцев на Дон[660].
Петлюра смотрел на русских офицеров как на военспецов и в этом предвосхитил Ленина и Троцкого. Кроме того, он завел хорошие связи во французской миссии, с ним считались как с человеком, у которого есть реальная власть.
Все это напугало Грушевского и Винниченко. Своими первыми врагами они все еще видели «контрреволюционеров», монархистов и очень боялись появления нового Бонапарта – как бы этот худой и энергичный человек во френче не стал украинским диктатором. А Петлюра и в самом деле начал вести себя как диктатор. Он предложил Раде воинский устав для украинской армии. Командиров не выбирают, а назначают. За дисциплиной следят не солдатские комитеты, а офицеры. Устав был разумный, но украинские социалисты решили, будто устав угрожает достижениям революции. Рада отвергла устав, но Петлюра все равно разослал его по украинским частям – и тут же был снят с должности, как превысивший полномочия. На его место был назначен Микола Порш. Бывший адвокат, один из лучших партийных ораторов, настоящая звезда войсковых съездов, Порш, помимо всего прочего, был переводчиком Маркса на украинский язык. Вот только военного дела совершенно не знал.
Война большевистского Петрограда с Киевом развертывалась постепенно. Войск у Рады было совсем немного, но их было мало и у большевиков, Октябрьский переворот окончательно подорвал и без того низкую боеспособность армии. В Петрограде еще с довоенных времен хранились огромные запасы спиртного, почти не востребованного из-за ограничений времен мировой войны. Теперь эти запасы искали и успешно находили. После штурма Зимнего дворца в распоряжении революционных солдат и матросов оказалось настоящее Эльдорадо – громадные винные погреба, заполненные бутылками и бочками. Коллекционные вина и коньяки лились рекой. Не клеветник, враг советской власти, а первый комендант Зимнего – большевик Антонов-Овсеенко признавал: «Преображенский полк, неся караул у этих погребов, спился окончательно. Павловский – наша революционная опора – также не устоял. Посылались караулы из смешанных частей – перепивались. <…> Посылались броневики разгонять толпу – команда их после некоторого променада также начинала подозрительно шататься. <…> Пробовали замуровывать входы – толпа проникала сквозь окна, высадив решетки, и грабила запасы. Пробовали заливать погреба водой – пожарные во время этой работы напивались сами»[661].
С винными погребами покончили, как ни странно, военные моряки и солдаты Финляндского полка (преимущественно анархисты). Их революционная сознательность оказалась сильнее любви к спиртному. Бутылки были разбиты, бочки изрублены, драгоценные вина вылили в Неву. Но победа досталась дорогой ценой: «Гарнизон почти целиком развалился. Красногвардейцы надорвались на караульной службе»[662].
Войска большевики собирали с бору по сосенке. В декабре 1917-го в Харьков прибыли отряды матроса-балтийца Николая Ховрина, матроса-черноморца Андрея Полупанова (он был родом из шахтерской Макеевки, сыном рабочего-горняка), командира петроградских красногвардейцев Рудольфа Сиверса, московские красногвардейцы капитана Павла Егорова. Командовал этими войсками Владимир Антонов-Овсеенко.
