В Харькове до начала января сохранялось двоевластие. Там было «сильное украинское влияние»[663]. Наряду с большевиками в городе стояли войска, верные Центральной раде и киевскому правительству. Харьковские большевики во главе товарищем Артёмом (Сергеевым) не только были не в курсе планов командования, но и пытались предотвратить конфликт между украинцами и русскими большевиками. Когда Сиверс арестовал украинского коменданта Харькова Николая Чеботарева, Артём добился его освобождения[664]. Этот большевик, «ссылаясь на особое положение на Украине в связи с национальным вопросом», требовал вообще прекратить «всякие действия против радовцев»[665].
Только 10 января 1918-го большевики наконец-то разоружили верный Раде 2-й Украинский полк (бывший 28-й), пока его командир, атаман Емельян (Омелько, Омелян) Волох смотрел в городском театре комическую оперу «Запорожец за Дунаем». Волоху удалось бежать из Харькова вместе с небольшим отрядом и присоединиться к созданному Петлюрой Гайдамацкому кошу Слободской Украины. Эту будет одна из лучших, элитных частей будущей петлюровской армии.
Судьба разоруженных украинцев не менее интересна. Двадцатитрехлетний большевик Виталий Примаков предложил им поступить к большевикам на службу. Семьсот человек отказались. Их гуманный Примаков отпустил по домам. Триста пошли к большевикам добровольцами. Из них Примаков сформирует 1-й курень червонного казачества. Вскоре курень развернут в полк, а еще позднее – в бригаду. Так началась история червонного казачества, одной из прославленных частей будущей Красной армии. Изначально червонные казаки были в основном пехотинцами, но уже в январе 1918-го Примаков собрал конный полк из двух сотен (конной и конно-пулеметной)[666].
Войска Антонова-Овсеенко назывались Южным революционным фронтом. Он был развернут в первую очередь против генерала Каледина. Борьбой с ним и занялся Антонов-Овсеенко, а войну против Центральной рады поручил своему начальнику штаба подполковнику Михаилу Муравьеву.
На Украине имя Муравьева хорошо известно. Это один из главных антигероев украинской истории, такой исторический Саурон или Волан-де-Морт Украины, злейший ее враг. А в России Михаил Артемьевич Муравьев забыт. Даже сведения о внешности Муравьева скупы и фрагментарны. Антонов-Овсеенко упоминает его короткую стрижку. «Бледный, с неестественно горящими глазами на истасканном, но все еще красивом лице», – так описывает Муравьева царский и советский генерал Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич.
Роду наш Муравьев был не дворянского – сын крестьянина-бедняка из Костромской губернии. В детстве трудился пастухом, но пошел в сельскую школу, а окончив ее – в уездную, затем – в Новинскую учительскую семинарию, что в соседней Ярославской губернии. Эта семинария, между прочим, располагалась в бывшем имении писателя Александра Сухово-Кобылина.
Семинария готовила будущих сельских учителей, права на поступление в университет ее выпускники не имели. Для амбициозного молодого человека учительская семинария могла стать карьерным тупиком. Но в семинарии крестьянский сын Михаил не удержался, его выгнали из-за драки. Возвращаться в родное село, к овцам, коровам и свиньям, к тяжелому и честному труду, пятнадцатилетний мальчик не захотел. Он отправился в Санкт-Петербург. Без документов, без денег, без знакомств и рекомендательных писем. Поступок авантюриста, но фортуна вознаградит Муравьева за смелость. Там, в Петербурге, Михаил познакомится с полковником Александром Петровичем Михневичем, столоначальником Главного управления военно-учебных заведений.
Михневич был, по всей видимости, неординарным человеком. В свободное от службы время он писал, даже печатался в журналах. Среди сочинений Михневича – пьеса «Архангельский мужик» (о жизни Михаила Ломоносова), биографическая трилогия «Жизнь и смерть Пушкина», историческая хроника «Основание Петербурга» и, конечно же, стихи. Их он, правда, издавал под псевдонимом А.Тамбовский. Названия его поэтических сборников довольно однотипны: «Море любви», «Безграничное море любви», «Проклятие любви». «Его книги смущают меня в окнах книжных магазинов, а рецензий об них я не встречал вовсе»[667], – писал о Тамбовском-Михневиче Валерий Брюсов.
Интересно, что, сочинитель стихов о любви, полковник (позднее дослужится до генерал-лейтенанта) не был женат, а почти вся его служба прошла в закрытых военных учебных заведениях (офицер-воспитатель кадетского корпуса, инспектор классов и т. д.) или в системе управления ими. Где такой человек мог познакомиться с бывшим пастухом, сказать не берусь. За услугу в каком-то «весьма деликатном деле» Михневич пристроил Муравьева в Первый Санкт-Петербургский кадетский корпус. Тот самый кадетский корпус, что был основан еще при Анне Иоанновне, где учился Суворов, а позднее – многие герои 1812 года.
