– Котивский выродок, ты пугать меня вздумал? Да я таких как ты руками голыми передушил с десяток, затаился словно крыса в углу, ты трус, мелкий трус, развяжи мне руки и я переломаю тебя как хворост и выброшу в окно, – брызжа слюной, говорил офицер не сводя едкого взора с Чака. – Что ты, девочка котивская? Трусишь сразиться со мной, как мужик с мужиком, стоишь тут как тёлка, иди к своей хромой подружке, а меня можешь пристрелить. Сосунок.
– Был бы я туп, как ты, то непременно бы сразился с тобой в словолюбии. Но я не дурак. Мне нужно знать какое вы подразделение и как нам выбраться к позициям муринцев? Отвечай.
– Девочка котивская, могу лишь предложить тебе расстегнуть мои штаны. Достать мой член и отсосать его, подружки твои могут присоединиться.
– Тянешь время, значит скоро ваши отморозки подтянуться. Хорошо. Спрошу твоих солдат, может они чего знают. А? Ну-ка ушастые, подскажите мне, какое вы подразделение?
– Кто скажет этой шлюхе хоть слово, я тому лично вырву яйца и заставлю…
Чак не дал договорить медиву, прострелив ему голову. Кровь фонтаном брызнула в разные стороны и тучное тело офицера звонко грохнулось лицом вперёд, капли крови и куски плоти попали на щёку испуганного солдата, с перебинтованной ногой и тот в испуге начал заикаясь говорить.
– М-мы из ш-ш-шестой дивизии, г-г-ген-н-ерала Ту-ту-тар…
Чак, что есть сил ударил кулаком заикавшегося, бедолаге прилетело так сильно, что кровь вперемешку с зубами вылетели из его рта. С животной яростью Зит добавил солдату несколько ударов ногой и приставив пистолет ко лбу второго рядового громко сказал.
– Быстро говори, ваша дивизия, командование и куда нам уходить, чтоб добраться до своих, я уверяю тебя кусок медивского говна, я прострелю твою сраную голову если ты сию минуту мне всё не скажешь!
– Мы из шестой дивизии генерала Тутарга, добровольцы фавийского экспедиционного корпуса. Мы продвинулись к вокзалу и зачищаем очаги сопротивления в северных районах, вам не пробраться к своим, вы в глубоком тылу, до фронта более десяти километров, а может уже и больше, прошу вас не стреляйте, я сказал всё, что знаю, честно.
– И что нам теперь делать? – сорвались слова с девичьих, напуганных губ. – Куда нам идти теперь Чак?
Чак молчал, на полу кряхтел от боли солдат, растекалась лужа крови из пробитой головы фавийского офицера, за окном грохотали взрывы и стрельба. Секунда сменяла секунду и вот-вот в дом могли ворваться другие фавицы, что ждали своих у входа.
– Мы будим прорываться к вокзалу, там наши части, соберите оружие, боеприпасы и гранаты, мы уходим немедленно, – ответил он.
– А что делать с ними? – спросил сержант, кивнув в сторону пленных.
– Нам они больше не нужны.
Чак снял пистолет с предохранителя и раздался хлопок, солдат, что минуту назад выдал всё, что знал, словно мешок шлёпнулся на землю, следом прозвучал ещё один выстрел и Зит добил, кряхтящего солдата с раненой ногой. Не один мускул не дрогнул на его лице, движения были чётки и отточены за годы службы в горохране, где ему уже не раз приходилось выносить приговор. Для него это были военные будни, необходимость и обязательная безопасность, но не для Китти, её взгляд застыл, остекленевшие глаза, не моргая, смотрели на утопающих в крови трёх мертвецов.
– Ты, что натворил, Чак Зит! Что ты сделал, они ведь не представляли нам угрозы, ты их убил! – срываясь в истерику, заорала девушка.
Чак резко подскочил к ней, схватил за руки и уже был готов заткнуть ей рот ладонью, но тут же подлетел сержант и оттолкнув лейтенанта, схватил в руки автомат, ещё мгновение и ствол обернулся на него и Зит в удивлении замер.
– Да что вы понимаете? Что вы понимаете? Я спас ваши жизни и стараюсь доставить вас к своим, вы же без меня погибните под первой же пулей. Китти, не будь ты дурой наивной, пора бы уже проснуться ото сна в котором ты до сих пор витаешь. Это война мать его! Тут люди умирают, и если бы мы этих медивов оставили бы в живых, то они всё доложили своим, и тогда бы нас тут же поймали! А вы! Вы, мать вашу, даже шевроны до сих пор с формы не содрали, да вас за километр видать, штабные вы идиоты, вас в плен возьмут и тебе же, сержантишка ты недоделанный, к яйцам провода подцепят и выпытают из тебя все, что можно и нельзя. Кончайте строить из себя правильных и умных, нет здесь таковых, здесь все сволочи вроде меня, неужели ты Китти не поняла этого ещё в Ирке? Нам выжить нужно, а без меня вам дорога лишь на тот свет, я не обещаю, но я постараюсь вас вывести к своим, кончайте дурью страдать, убери свой автомат идиот. Иначе я тебя пристрелю и спасать буду лишь её, без тебя мне будет даже легче.
Чак был в ярости и уже был готов перейти от слов к делу, в голове его мелькнул план, как обезоружить или пристрелить сержанта и с Китти пробираться дворами к фронту, но Верн опустил ствол и отошёл в сторону, девушка плакала, а Зит думал, как же тяжело ей будет впредь. Он не нашёл ничего лучше как подойти к ней, обнять и прижав к себе тихонько сказать:
