Взрывы раздавались с промежутком в несколько секунд, но особого вреда они не причиняли. Это били миномёты передовых муринских отрядов. Толстые железобетонные стены бункера надёжно укрывали защитников от таких орудий. Хва проинспектировал позиции и объяснял особо нервным солдатам, что отвечать никак нельзя, ведь врага они не видят, а противник видимо желает узнать, какое оружие стоит в бункере и какая у него огневая мощь. После затишья, на бункер вновь налетел огненный шквал. Под канонаду разрывов, у Лагера состоялся не самый приятный разговор с командиром фавийского корпуса в Брелиме, генералом Гридо Пфлюком. Капитан сдержано, но с нескрываемой тревогой докладывал об обстановке.
– Нас в бункере всего пять сотен, мы, конечно-же будим стоять насмерть, но судя по сведеньям гетерцев группировка котивов превосходит нас в сотни раз. Мы не простоим и дня, если они подтянут бронебойные орудия.
– Чего ты мямлишь, капитан? Держись и нечего сопли распускать. Помощь будет, но попозже, нет сейчас такого резерва, что бы разом прикрыть весь участок фронта. Жди. Если надумаешь отступить, не вздумай. Не тебе одному тяжело.
– Моя рота, господин генерал, будет стоять до конца, но если враг сломит нас?
– Как тебя звать капитан? – раздался сухой голос в трубке.
– Лагер, Хва Лагер господин генерал.
– Хва, выполни мой приказ, не забивай голову свою размышлениями, ни к чему тебе это. Выстоишь, станешь майором, доверю тебе батальон, но ежели струсишь и, поджав хвост бросишь бункер, то расстреляют тебя как труса и заберут у твоей семьи все блага, что родина тебе вручила. Отправим их на улицу. Будь мужиком. Стой до конца. – голос генерала был раздражён и суров.
– Да, господин генерал. Но есть хоть возможность поддержать нас с воздуха? Или хотя бы обстрелять лес, что перед бункером. У нас нет таких дальнобойных орудий, всего четыре мелкокалиберных пушек.
– Хватит просить, Хва, я тебе не волшебник. Котивы прорываются на севере, если будет возможность, то поможем. А пока крепись и держись, ты в бункере, они в поле. Ты в преимуществе. Держись и не ной! – Генерал отключил связь и в трубке раздались протяжные гудки.
Лагер отдал трубку аппарата связи, улыбчивому, светлолицему радисту, который не упустил возможности стрельнуть у капитана сигаретку. На душе было тревожно, гдето в лесу сидел враг, который, не добившись ответной стрельбы, умолк. Ночь была невыносимо тихой и тёмной. Истерзанный внутренними переживаниями, капитан выкурил немало сигарет, так много он не курил уже давно. Ему казалось, что лёгкие заполнились мерзкой, липкой сигаретной смолой и почернели, стало тяжко дышать, горло раздирал мучительный сухой кашель. Дабы облегчить и без того терзаемый стрессами организм, Хва решил спуститься к Ревче и попросить его заварить ему травяного чаю, который облегчал кашель и снимал напряжение.
С мыслью снять стресс при помощи горячего напитка и очередной истории из жизни фронтового друга, капитан спустился по бетонной лестнице вниз, в подземную часть бункера, где встретил Ревчу. Повар метался по своей кухне и собирал, что-то в плотный, солдатский рюкзак. Хва поприветствовал его.
– Говорил я тут со своим генералом, требует держать бункер до конца, – сказал Хва.
– Понятно, другого и не следовало ожидать, – буркнул старик себе под нос.
– Мол, вы в бункере, вам не страшно.
– А ему там, в кабинете не страшно? Ты не спросил? – язвительно подметил Ревча.
– Ха-ха, шутишь, шутить это хорошо, да вот чаю я хотел бы твоего выпить. Не заваришь кружечку. Уж больно много сигарет выкурил, боюсь лёгкие выплюнуть, а твоё зелье неплохо унимает кашель.
– Эта бурда нравиться только тебе капитан. Один ты её и пьёшь. Хотя мне не жалко, сейчас заварю.
Ревча налил в блестящую, жестяную кружку кипятка, положил пару ложек сухих, молотых листьев, каких-то неведомых Лагеру трав. Комнату быстро наполнил приятный, терпкий аромат с ягодными нотками. Пока напиток заваривался, старик продолжил молча набирать рюкзак. Лагер подошёл к нему и неуверенно спросил.
– А на кой, ты собираешь этот портфель? В поход собрался?
– Типа того. Чай заварился. Можешь пить.
– Ревча, старый сукин-сын. Ты куда собрался? – уже более твёрдо и с нескрываемым интересом спросил Лагер.
– Я ухожу, не сердись на меня, Хва. Но я ухожу, мне нечего тут делать.
Капитан остолбенел, он мигом забыл про чай и всё остальное, голос его стал твёрд и суров.
– А не обозрел ли ты Ревча? А? Ты дезертировать вздумал? С ума сошёл, что ли? Котивы не сегодня-завтра в атаку пойдут, а ты решил сбежать?
– Да капитан, именно поэтому я и решил сбежать. Мне нет дела до вашей войны. Если вы хотите умереть в этом бункере, провонявшем тухлятиной, то это ваше право. Умирай героем. Но я уже говорил, что помирать здесь не собираюсь, где угодно помру, но не здесь.
– Это преступление, Ревча, тебя осудят. Тебе никто не давал разрешение покидать бункер.
