На третий день Лагер был неприятно удивлён, когда растерянный связист доложился о пропавшей связи, штаб не выходил на связь уже более трёх часов, хотя отзванивались в каждый бункер через час. Видимо вражеские диверсанты перерезали кабель, отправленные для разведки и ремонта, пятеро разведчиков не вернулись. Вечером, Лагер лично видел как над бункером, мерцая в лучах заходящего солнца, пронеслись толстопузые бомбардировщики муринцев. Их было около двух десятков, сопровождали их десяток истребителей. Некоторое время спустя они вернулись обратно, уже подтрёпанные и без трёх самолётов. После захода солнца, бункер вновь обстреляли, в этот раз вперемешку с лёгкими снарядами, прилетели и отравляющие бомбы, несколько из них, проскочив сквозь амбразуры, влетели в пушечный отдел укрытия. Лагер был в тот момент у орудия и, увидев цилиндрический, шумящий и дымящий снаряд, не задумываясь, схватил его и швырнул на улицу. Раскалённый металл обжёг его руку. Пытаясь не обращать внимание на ожёг, Хва продолжил обходить позиции и даже проверил траншеи у бункера, в которых занимала позицию, гетерская пехотная рота, прибывшая с утра в подмогу капитану. Но вскоре рука заныла и он зашёл в медпункт и, выслушав наставления седовласого хирурга, пришёл к санитарке на перевязку.
Юная девушка, лет двадцати, с большими, зелёными глазами, на круглом лице и пышными губами, накрашенными яркой помадой, улыбчиво поглядывала на капитана. Из-под белого халата, выступали её красивые женские формы, на плече лежала коса светлых волос. Лагер не без удовольствия наблюдал как её нежные, кремовые ручки управляются с мазями и бинтами. Видимо она была ещё студенткой, гетерские университеты отдали на нужды фронта всех своих учеников, в медиках была особая нужда.
– Что ж вы капитан забыли в наших не весёлых краях? – медленно шевеля пухлыми губами, молвила девчонка, кокетливо смотря на Лагера.
– Тоже, что и вы.
– Я? У меня и выбора-то не было. А вы сами сюда пришли. Вы же с добровольческого корпуса генерала Пфлюка.
– Я – патриот своей страны, и к тому же, я фавийский офицер! Это обязывает меня быть на передовых рубежах защиты родины. Мы здесь, потому, что если враг не остановиться здесь, то он пройдёт маршем и до Фавии. А там моя семья. Я не хочу видеть муринцев у себя дома.
– Вы женаты? – широко улыбнувшись, спросила санитарка, будто не слыша ничего другого.
– Да, уже почти как десять лет.
– Вот досада, вечно вех перспективных разбирают заранее. Поди майором скоро станете.
– Если бункер отстою.
– Отстоите, вы фавийцы прыткие парни и не на такое способны, – проговорила она и улыбнулась краем губ.
– У меня сотня холостых бойцов найдётся, выбирайте какого захотите, высокого или низкого, худого или толстого. Выбор большой. Только вот моё сердце уже давно занято. – В голове Лагера возник образ любимой жены и его губы расплылись в улыбке.
– А стресс не хотите снять, пока ваша жена далеко?
Хва сначала растерялся, он понял толстые намёки и, одёрнув уже перевязанную руку из ладоней санитарки тихо, но твёрдо сказал.
– Здесь бункер, а не бордель. Думайте своей головой, когда предлагаете такого рода вещи, тем более офицерам.
Улыбка мигом пропала с девичьих губ, она опустила свои зелёные глаза в пол и, развернувшись, молча ушла. Лагер проводил её взглядом, после чего решил, если узнает о том, что кто-то из его бойцов пользовался «дополнительными» услугами санитарки, то лично даст тому кулаком в морду. Но подымаясь по лестнице его пыл, чуть остыл, и ему стало казаться, что в условиях постоянного стресса и отсутствия женской ласки, солдат может воспользоваться услугами такого рода, но не на линии фронта. Его размышления о допустимости секса на войне прервал оглушительный взрыв, взрыв невиданной мощи, который перемолол бетонные стены и раскидал защитников по сторонам. Лагер, отброшенный волной из пыли и бетонных крошек, кубарем покатился вниз по лестнице и, ударившись о ступеньку затылком, мигом потерял сознание.
Это была бронебойная авиабомба, сброшенная с самолёта, с невиданной точностью она впилась своим стальным носом в бетонную плоть бункера. Пробив перекрытия левой части укрытия, она с неимоверной мощью разорвалась на части, буквально растерзав внутренности железобетонной крепости.
