Мэтти задумался. Он не знал, что ответить. Можно ли ей уйти? Вроде она была тут совсем не долго, так что уйти было не поздно. Конечно, Лес пока не задушит бедную женщину. Но если она уйдет, то куда вернется? Он не знал, откуда у женщины раны. Но он знал, что в некоторых местах, как, например, в том, где раньше жил он сам, людей жесточайше наказывали. Он взглянул на ее шрамы, на ее вывихнутую руку и решил, что ее могли побить камнями.
Конечно, она хотела переправить своих детей в безопасность, в Деревню.
— Голосование завтра, — объяснил Мэтти. — Вы и я пока не можем голосовать, потому что у нас нет настоящих имен. Но мы можем пойти и послушать обсуждение. И можем даже что-нибудь сказать сами. И следить за голосованием.
Он рассказал ей, как найти сцену, возле которой соберутся люди. Здоровой рукой женщина тепло пожала ладонь Мэтти в знак благодарности, повернулась и пошла прочь.
На рынке он купил каравай хлеба у Джин, которая завернула его в бумагу и подложила туда распустившуюся хризантему. Она улыбнулась Шкоде, наклонилась и дала ему слизать крошки со своих пальцев.
— Ты идешь завтра на собрание? — спросил у нее Мэтти.
— Наверное, да. Отец только о нем и говорит, — сказала Джин со вздохом и стала перекладывать свой товар на прилавке. — А ведь когда-то он говорил о книгах и стихах, — добавила она с неожиданным надрывом. — Я помню, когда я была маленькая, когда умерла мама, он рассказывал мне истории и читал стихи за ужином. А позднее стал рассказывать о тех, кто их сочинил. А когда мы начали изучать их в школе — ты помнишь, Мэтти, уроки по литературе? — все это было мне очень хорошо знакомо, потому что он выучил меня, хотя я об этом не подозревала.
Мэтти помнил.
— Он читал на разные голоса. Помнишь леди Макбет? «Прочь, проклятое пятно! Прочь, говорю!»[1] — он постарался изобразить загробный, но одновременно царственный голос, которым читал Ментор.
Джин улыбнулась.
— А Макдуф! Я всегда плакала, когда отец читал монолог Макдуфа о смерти его жены и детей.
Мэтти тоже помнил его. Стоя за хлебным прилавком, Мэтти и Джин хором декламировали, а Шкода прыгал вокруг их ног:
Потом Джин отвернулась и продолжила раскладывать хлеб на прилавке, хотя ее мысли были где-то далеко. Наконец она взглянула на Мэтти и сказала задумчиво:
— Это было так важно для него, он хотел, чтобы это было важно и для меня — поэзия и речь, с помощью которых мы напоминаем себе, как прожить жизнь правильно… — В ее голосе появилась горечь. — А теперь он говорит только о жене Хранителя Запасов и о том, чтобы закрыть Деревню. Что случилось с моим отцом?
Мэтти покачал головой: у него не было ответа.
Знаменитый монолог Макдуфа напомнил ему о женщине, которую он встретил по дороге и которая боялась за будущее своих детей. «Все крошечки мои»…
И вдруг ему показалось, что все они обречены.
Он совершенно забыл про свои способности. Он забыл про лягушку.
Собрание, на котором предстояло обсудить и поставить на голосование прошение, началось, как обычно, спокойно и в соответствии с установленным порядком. Вождь встал на сцену, сильным чистым голосом зачитал прошение и открыл прения. Жители по очереди начали высказывать свои мнения.
На собрание пришли и новенькие. Мэтти заметил женщину, встреченную им накануне, а рядом с ней высокого светловолосого мальчика, должно быть Владика. Они стояли среди других новеньких, державшихся отдельно, потому что они еще не могли голосовать.
Совсем маленькие дети, которым все это было скучно, играли среди растущих поблизости сосен. Мэтти когда-то был таким, как они, — он был новеньким и не интересовался обсуждениями. Но теперь он стоял рядом с Видящим и другими взрослыми. И внимательно слушал. Он даже не взял с собой Шкоду, который обычно везде его сопровождал. Сегодня щенка оставили дома — когда они уходили, он скулил за закрытой дверью.
Теперь, когда жители Деревни собрались, стало очевидно, что происходит что-то ужасное, и от этого было страшно. Торжище было вечером, когда уже стемнело, поэтому Мэтти не заметил многих, он обращал внимание только на тех, кто подходил к сцене, как Ментор и женщина, почему-то жестоко обращавшаяся со своим мужем, когда они шли домой.
Но теперь был ясный день. Мэтти сумел рассмотреть всех и, к своему ужасу, увидел перемены.
Рядом с ним стоял его друг Рамон с родителями и младшей сестрой. Это его мать тогда хотела выторговать меховую куртку, но получила отказ. У них была «Игровая машина», так что одну сделку они уже заключили. Мэтти внимательно рассматривал семью своего друга. Он не видел Рамона с тех пор, как на днях предложил ему пойти на рыбалку, но ему сказали, что он плохо себя чувствует.
