Рамон взглянул на Мэтти и улыбнулся. Но Мэтти понял, что его друг действительно болен, и у него перехватило дыхание. С лица Рамона пропал румянец и загар, он похудел и посерел. Стоявшая рядом сестра тоже казалась нездоровой; у нее как будто ввалились глаза, Мэтти слышал, как она кашляет.
Он помнил, что раньше, когда девочка так кашляла, мать наклонялась к ней и успокаивала. Но теперь Мэтти видел, что мать грубо потрясла ее за плечо и зашипела: «Ш-ш-ш!»
Люди говорили по очереди, и Мэтти по их словам понимал, кто из них заключил сделку. Некоторые из самых трудолюбивых, добрых и надежных людей теперь выходили на сцену и выкрикивали требования закрыть границы, чтобы «нам» (Мэтти поежился, слыша это «нам») не пришлось больше делиться.
«Рыба нужна нам самим».
«Наша школа слишком маленькая, чтобы принять и их детей. Только наших!»
«Да они даже говорить нормально не умеют. Мы не понимаем их».
«Им слишком много нужно. Мы не хотим заботиться о них».
И наконец: «Мы слишком долго это терпели».
Иногда на сцену выходил какой-нибудь житель Деревни, который не заключал сделок. Такие говорили об истории Деревни, о том, что все местные жители бежали от бедности и жестокости, а их охотно пустили в новое место.
Слепой выразительно описал день, когда его, полумертвого, жители Деревни принесли сюда, а потом долгие месяцы выхаживали до тех пор, пока он, пусть и слепой, нашел здесь свой новый дом. Мэтти подумывал, не стоит ли и ему выступить. Он хотел, потому что Деревня и для него стала настоящим домом и спасла его, но застеснялся. Но тут слепой заговорил за него:
— Мой мальчик пришел сюда шесть лет назад. Многие из вас помнят, каким был Мэтти тогда. Он дрался, ругался и воровал.
Мэтти понравилось, что он сказал «мой мальчик» — слепой так раньше не говорил. Но при этом смутился, оттого что все к нему повернулись.
— Деревня изменила его и сделала тем, кто он сейчас, — добавил слепой. — Скоро он получит настоящее имя.
Мэтти вдруг захотелось, чтобы Вождь, который все еще стоял на сцене, поднял руку, призвал к тишине, вызвал Мэтти, положил ладонь ему на лоб и объявил его настоящее имя. Иногда он так делал.
Вестник. У Мэтти перехватило дух, он очень хотел, чтобы так все и было.
Но вместо этого раздался другой голос:
— Я помню, каким он был! Если мы закроем границы, то нам больше не придется этого делать! Не придется иметь дело с ворами и бахвалами и теми, кто разводит на себе вшей. Мэтти, когда пришел, был вшивый!
Мэтти повернулся и посмотрел. Это была женщина. Он был потрясен. Как будто ему неожиданно дали пощечину. Это была их соседка, та самая женщина, которая сшила ему одежду, когда он только появился в Деревне. Он помнил, как стоял в своих лохмотьях, а эта женщина снимала с него мерку, затем надела наперсток и стала шить. Тогда у нее был мягкий голос, она что-то ласково ему говорила, пока шила.
Теперь у нее была швейная машинка, очень непростая, и множество рулонов ткани, из которых она шила изысканную одежду. А одежду для Мэтти, простую и грубую, теперь шил слепой.
Значит, и она заключила сделку и теперь обратилась против не только него самого, но и против всех новеньких.
Она подначила остальных, и теперь много людей кричали: «Закройте Деревню! Закройте границу!»
Мэтти никогда не видел Вождя таким огорченным.
Когда все закончилось и были подсчитаны голоса, Мэтти поплелся рядом со слепым домой. Поначалу они молчали. Что тут скажешь? Теперь мир изменился.
Потом Мэтти, понимая, что ничего не поделаешь, попытался пошутить:
— Наверное, теперь меня отправят во все другие деревни и селения с посланиями. Придется попутешествовать. Хорошо, что зима пока не наступила. Со снегом было бы тяжелее.
— Он пришел, когда был снег, — заметил слепой. — Он знает, каково это.
Мэтти не сразу понял, о чем он. Кто? «Ах да, — вспомнил он, — маленькие санки».
— Он может заглядывать за предел, — добавил слепой.
— Что?
— У него есть особый дар. Как у некоторых людей. Вождь может заглядывать за предел.
Мэтти был поражен. Он уже обращал внимание на светло-голубые глаза Вождя, ему казалось, что тот видит то, чего большинство других людей не видят. Но до этого такие слова ему в голову не приходили.
И он вспомнил про то, что совсем недавно узнал о себе.
— Значит, у некоторых людей есть особый дар?
— Да, это так, — ответил Видящий.
— И что, у всех одинаковый? Все — как ты сказал? — заглядывают за предел?
Они приближались к повороту, от которого отходила дорожка к их дому. Мэтти, как всегда, с восхищением наблюдал за тем, как слепой, погруженный во тьму, почувствовал поворот и повернул в нужном месте.
— Нет, у каждого свой дар.
— А у тебя он есть? Ты ведь знаешь, куда идти?
Слепой улыбнулся.
— Нет, это не дар, я сам научился. Я уже давно лишен глаз. Сначала я спотыкался и натыкался на все. Люди все время мне помогали. Конечно, в былые времена жители Деревни быстро и охотно помогали и направляли меня, — в его словах чувствовалась горечь. — Кто знает, что будет теперь?
Они подошли к дому и услышали, как Шкода, почуявший их приближение, скребется в дверь и возбужденно лает.
